Культовый образ
Пышногрудая соблазнительница с белоснежными локонами и ярко накрашенными губами — считается, что такой образ Мэрилин Монро был создан по прототипу Мэй Уэст. Но если Мэрилин Монро материализовала коллективную мечту мужчин о женщине-ребенке, которая, полуоткрыв рот, внимает старшим, сочетающей искушенность и невинность, страсть и покорность, то Мэй Уэст была могущественной сиреной, символом неодолимого искушения и роковой власти над мужчинами. Попадая в неловкую ситуацию, Мэрилин Монро удивленно округляла глаза, хлопала ресницами и не знала, что сказать. Оказавшаяся на ее месте Мэй Уэст сама кого угодно поставила бы в неудобное положение. Один из самых знаменитых ее афоризмов: «Хорошо себя ведут женщины, которые не делают историю» — красноречиво свидетельствует о том, насколько провокационным был ее вербальный имидж. Мэй Уэст часто появлялась в необычных для своего времени нарядах, например в облегающих полупрозрачных «голых» платьях с декором в интимных местах. Не случайно французский модельер Эльза Скиапарелли, королева фантасмагоричного направления от-кутюр, создавая в 1937 году фирменный парфюм Shoking, что означает «шокирующий», сделала для него флакон цвета фуксии, повторяющий изгибы тела Мэй Уэст.
Плохая девочка
Она родилась в нью-йоркском районе Бруклин, где исторически селились иммигранты. Предки Мэй Уэст когда-то жили в Германии и Ирландии. Ее отец, в юности бывший боксером, работал в полиции детективом, а мать была моделью и мечтала о карьере актрисы. Перед тем, как Мэй появилась на свет, она потеряла ребенка, поэтому девочка стала для нее всем миром. Со временем у Мэй появились брат и сестра, но она всегда ощущала себя самой первой, самой желанной, самой главной. Мать не сомневалась, что Мэй станет актрисой. В подвале бруклинского особняка, где росла девочка, отец построил для нее сцену, чтобы она могла играть в актрису. Конечно, как все дети, она посещала школу, однако уже с семи лет принимала участие в локальных шоу талантов. В 14 лет Мэй Уэст начала свою профессиональную карьеру, выходя на сцену в водевилях в составе театральной труппы Хэла Кларендона под псевдонимом «Беби Мэй», который был анаграммой и означал «Малышка может себя так вести (или быть такой)». К 18 годам Мэй Уэст начала выступать на Бродвее. Прорыв в карьере случился в 1918 году, когда в постановке ее персонаж исполнил танец шимми, который в пуританском обществе считался непристойным: его запрещали в танцевальных залах, но молодежь была без ума от откровенных движений трепещущих плеч. После этого о Мэй Уэст заговорила пресса. Поняв, что в шоу-бизнесе секс хорошо продается, в 1926 году она написала бездарную пьесу с названием, не потребовавшим от нее никакой фантазии, и сыграла главную роль в спектакле, поставленном по ней. Билеты на «Секс» раскупались мгновенно, но критика была неумолимой, осуждая постановку как «самое вульгарное низкопробное шоу, которое осмелилось появиться в Нью-Йорке в этом году». Хранители моральных устоев добились, чтобы показы были прекращены, а труппа — арестована. Мэй Уэст оштрафовали и посадили за решетку на 10 суток. Но актриса не расстроилась: в тюрьму она ехала в открытой машине с охапкой белых роз, подаренных поклонниками. В камере вместо униформы заключенных она носила шелковое нижнее белье. Из тюрьмы она вышла настоящей знаменитостью, о которой рассказывали все СМИ, сделав ее любимицей публики, «плохой девочкой», которая «поднималась по лестнице успеха нечестным путем». Мэй Уэст поддакивала журналистам: «Когда я хорошая, я очень-очень хорошая, но когда я плохая, я еще лучше».
Непристойные разговоры
В 1932 году Мэй Уэст пригласили в Голливуд, где она снималась чуть более десяти лет в фильмах с тривиальным сюжетом, которые выделялись лишь тем, что в них показывали настоящую секс-бомбу. По факту в этих картинах не было ничего непристойного, Мэй Уэст только играла в секс. Все ее знаменитые фразы того времени в буквальном значении практически невинны: «Мужчину интересуют женщины с прошлым: он надеется, что история повторится», «Грех сотворен человеком, но вкус у него божественный», «Из двух зол я всегда выбирала то, которого раньше не пробовала», «Лучший способ не упустить мужчину — не выпускать его из объятий». Однако благодаря ее фирменной интонации и жестам они приобретали провокационный подтекст. Мэй Уэст никогда не обнажалась в своих фильмах — да что там, она даже целовалась на экране очень редко, но зрители шли на звезду. Впоследствии она скажет: «Я спасла Paramount Pictures. Они были на грани банкротства. Но мои фильмы приносили им столько денег, что они смогли удержаться на плаву в 30-е годы. Они должны поставить мне памятник. Хотя бы бюст». К концу 30-х годов Мэй Уэст стала одной из самых богатых персон США, заняв второе место после газетного магната Уильяма Рэндольфа Хёрста. В этом ей поспособствовала не только карьера в индустрии развлечений — как истинная бизнес-леди, она начала успешно вкладывать заработанные в кино деньги, занимаясь сделками с недвижимостью и зарабатывая на этом миллионы долларов.
Голливудский миф
После окончания кинокарьеры в 1943 году Мэй Уэст продолжила активно выступать на театральной сцене. В конце 40-х годов она создала шоу, где вместе с ней, поющей и танцующей, плавно двигались на сцене красивые полуобнаженные мужчины. Стараясь посещать все конкурсы культуристов, она высматривала самых привлекательных атлетов. В 1954 году шоу уже приобрело статус серьезного бизнес-проекта под названием «Мэй Уэст и ее Адонисы» в клубе «Сахара» в Лас Вегасе. Даже в преклонном возрасте Мэй Уэст ни дня не сидела без дела. Когда Билли Уайлдер предложил ей роль бывшей кинозвезды в фильме «Бульвар Сансет», она отказалась, возмущенно заявив, что не «бывшая» и никогда ею не станет. В 1959 году вышла ее автобиография, ставшая национальным бестселлером. В 60-х годах Мэй Уэст записала два альбома рок-н-ролльных хитов, где пела песни Элвиса Пресли, Боба Дилана, The Beatles и Rolling Stones, что сделало ее популярной среди молодой аудитории. В 1970 году Мэй Уэст в возрасте 76 лет вернулась в кино, сыграв в фильме, где ее партнершей была самая фотографируемая знаменитость того времени Рейчел Уэлш. Впоследствии, увидев в одном журнале ее откровенные фотографии, Мэй Уэст заметила: «Теперь, когда она показала свои кости, что у нее осталось, чтобы поддерживать иллюзию?» Сама Мэй Уэст только создавала миф о собственной сексуальности: ее, облаченную в соблазнительные наряды и сверкающие драгоценности, фотографировали в белоснежной спальне с зеркалом на потолке, царственно возлежащей на кровати, застеленной жемчужного цвета покрывалом. Все читалось между строк: «Когда мне задают вопрос о зеркале на потолке в моей спальне, я отвечаю: «Мне нравится видеть, как у меня идут дела». То, как она выставляла себя напоказ в своем сказочном замке, означало, что в свои 80 с лишним лет она не боялась соперничать с собой в молодости. У нее не было вредных привычек, и до конца дней она чувствовала себя полной энергии и притягательной силы. Она тщательно скрывала реальную личную жизнь, создавая иллюзию свободной, всегда готовой к новому роману женщины. В интервью журналу «Плейбой» она призналась: «Я никогда не позволяла чувствам влиять на мою жизнь или затрагивать меня лично. Чувства — это слишком большая роскошь для деловых людей, и я не раз убеждалась на чужом опыте, к каким катастрофическим последствиям это может привести. Я всегда должна была непоколебимо стоять у руля своей карьеры».
