Бастард, сирота, беспризорник
Жизнь артиста началась с душещипательной мелодрамы. Александр Вертинский, появившийся на свет в Киеве в 1889 году, а также его старшая сестра Надежда были плодами адюльтера их отца. Он занимался частной юридической практикой и журналистикой. Супруга наотрез отказывалась давать ему развод, а мать Александра, потомственная дворянка, от любимого отрекаться не собиралась. Семья матери считала отца бессовестным соблазнителем и не признавала этот союз и незаконных детей. Вертинскому было три года, когда его мать скоропостижно скончалась. Отец усыновил детей, но спустя два года умер сам. Александр и Надежда были разлучены, оказались в разных семьях у родственников матери, причем брата уверяли в том, что сестра мертва, то же самое сказали и девочке о брате — уже будучи взрослыми, они чудом обрели друг друга. Вертинский жил у строгой тетки, скверно учился в гимназии, откуда его исключили. Родственники открестились от непутевого отпрыска и прогнали из дома. Но юный Вертинский не пал духом. Он уже тогда восхищался театром и успел поработать статистом в известном в Киеве театре Соловцова — благодаря высокому росту его утвердили на роль мамлюка из личной охраны Наполеона, который должен приветствовать своего суверена возгласом «Император!». Но на первой репетиции выяснилось, что артист невозможно картавит. После того, как он при виде Наполеона прокричал: «Импеятой!» — режиссер, умирая со смеху, снял его с роли. Вертинского приютила Софья Зелинская, преподавательница той самой гимназии, из которой его выперли, близкая подруга его покойной матери. В ее салоне он пополнил пробелы своего незаконченного среднего образования, познакомившись с художниками Натаном Альтманом, Марком Шагалом, Казимиром Малевичем, а также поэтами Бенедиктом Лившицем и Михаилом Кузминым. Ощутив в себе творческий потенциал, он решил: «Если не самому играть в театре, то хотя бы судить о том, как играют другие». Постепенно он приобрел реноме начинающего литератора, пишущего театральные рецензии и небольшие рассказы декадентского толка. В 24 года Вертинский покинул Киев, отправившись покорять Москву. По одной из версий, он поехал в столицу разыскивать сестру после того, как увидел в московском журнале «Театр и искусство» упоминание о некой актрисе Н. Н. Вертинской. И она действительно оказалась тем родным человеком, с кем он так безжалостно был разлучен в детстве. Они сблизились, Надежда поддержала его амбиции.
Натурщик, певец, санитар
Первое время, живя в Москве, Вертинский снимал угол у дворничихи, ел что придется: «Мое питание состояло только из кипятка и ломтя ситного два раза в день». Брался за любую творческую работу. Он был натурщиком у скульптора Сергея Меркурова, когда тот работал над памятником Федору Достоевскому, который стоит на Цветном бульваре. Он пытался поступить в Московский Художественный театр, но Константин Станиславский не взял его из-за дефекта речи. Его обогрела Мария Арцыбушева, возглавлявшая Мамоновский театр миниатюр, предложив ему работать на сцене за еду. В качестве первого гонорара он получил борщ и котлеты. Кому-то это могло показаться оскорбительным, но Вертинский понимал: он не в том положении, чтобы капризничать. Вообще секрет его успеха — даже не в таланте, а в характере, в котором сочетались как чисто маскулинные качества: невероятная целеустремленность и потрясающая работоспособность, — так и то, что мужчинам не свойственно: эмоциональная чуткость, гибкость в отношениях с людьми, умение приспособиться. Именно совокупность этих черт помогала ему устроиться всюду. В театре миниатюр он выступал с номером оригинального жанра: на сцене пара танцует невероятно эротичный по тем временам танец — танго, а Вертинский стоит у кулисы и поет написанную им песенку. Первое упоминание о нем в столичной прессе — «остроумный и жеманный» — подало ему определенные надежды. Его стиль к тому времени уже сложился и представлял собой маньеризм Серебряного века, микс лирической экзотики Николая Гумилева и поэтического гламура Игоря Северянина, но с некой изломленностью, напряженностью — каждую песню он превращал в мини-драму. В начале Первой мировой войны он пошел служить медбратом в санитарном поезде. Когда в 1915 году он закончил свою службу, на его счету было 35 тысяч перевязок! Вернувшись в Москву, он с горечью узнал, что его сестра погибла, не справившись с кокаиновой зависимостью. Тогда он написал свой знаменитый хит «Кокаинетка» и исполнил его в Мамоновском театре миниатюр, впервые представ перед публикой в образе Пьеро — изломанного человека, который грустное делал смешным, а смешное грустным.
Актер, поэт, гражданин
Параллельно с эстрадной деятельностью он снялся в десяти фильмах, которые не сохранились до наших дней, в том числе в картине «Чем люди живы» по поздней повести Льва Толстого. Там у Вертинского была роль ангела, который падает с неба. Многие артисты отказались от нее, потому что сниматься нужно было обнаженным, а Вертинский не гнушался творческих экспериментов. Работа в кинематографе подарила ему встречу с Верой Холодной — звездой кино, с которой у Вертинского случился роман. Ей посвящены его известные песни «Лиловый негр», «Креольчик» и «Ваши руки пахнут ладаном». В 1916 году он начал экспансию на потребительский рынок. Его граммофонные пластинки, портреты и ноты к песням продавались во многих магазинах. Вертинский становился кумиром, гонорары его росли. Высоколобые критики называли его песенки низкопробными, но народ их обожал. Он никогда не исполнял политических песен, за исключением композиции «То, что я должен сказать», которая связана с трагическим эпизодом. В революцию 1917 года, когда юнкера обороняли Кремль от красногвардейцев, их погибло довольно много, несколько сотен. После этого события Вертинский на своем концерте, где зал был заполнен женщинами в трауре, впервые появился не в привычном образе Пьеро, а в черном костюме и с траурной лентой на рукаке, и исполнил песню, посвященную погибшим юнкерам, которая начиналась так: «Я не знаю, зачем и кому это нужно, кто послал их на смерть не дрожавшей рукой». Когда он закончил, зал рыдал. По поводу песни, полной сочувствия к врагам большевиков, Александра Вертинского вызывали в ЧК для объяснений. Для молодого Вертинского это было последнее выступление в Москве.
Эмигрант, гастролер, жених
Вскоре он уехал на юг России, а затем в 1920 покинул страну. Оказавшись в Константинополе, Вертинский, избалованный вниманием публики, понял, что теперь ему придется петь не в концертных залах, а там, где повезет. Он купил себе греческий паспорт на имя Александра Вертидиса и объехал с ним полмира. География его гастролей поражает: Константинополь — Кишинев — Бухарест — Варшава — Краков — Данциг — Дрезден — Берлин — Париж — Александрия — Бейрут — Иерусалим — Нью-Йорк — Сан-Франциско — Харбин — Шанхай. В Бухаресте он ненадолго попал в тюрьму. В Кракове в первый раз женился — тоже ненадолго. Но в память об этой любовной истории появилась песня: «Я бросаю вам сердце как мячик, ну ловите, принцесса Ирэн». Любимым местом эмиграции стал Париж, где он был успешен и обзавелся связями — в его друзьях оказались русские эмигранты, члены королевских фамилий и голливудские кинозвезды. Он даже выступал в Америке, где на его концерты приходили Грета Гарбо, Чарли Чаплин, Марлен Дитрих, с которой он подружился еще в Берлине. Ей посвящена ироничная песня «Вас не трудно полюбить». Марлен Дитрих пыталась устроить его карьеру в Голливуде, но не сложилось, и в 1935 году он принял предложение переехать в Шанхай, где бурлила эмигрантская жизнь. Здесь он продолжал жить привычным укладом свободного художника, пока в 1940 году не познакомился на собственном концерте с будущей женой Лидией Циргвавой, которая про их встречу рассказывала так: «До этого я знала Вертинского только по пластинкам и была его поклонницей, но никогда его самого не видела. И мы приехали в кабаре «Ренессанс». Полутемный зал в сигаретном дыму. На сцену выходит пианист. И рядом возникает человек в элегантном черном смокинге. Вертинский! Какой он высокий! Лицо немолодое. Волосы гладко зачесаны. Профиль римского патриция!.. Я еще никогда не слышала, чтобы так красиво звучала русская речь, слова поражали своей богатой интонацией». Ей было 17 лет, а Вертинскому 51, когда он, искушенный сердцеед, влюбился как мальчишка.
Муж, отец, патриот
Мать Лили была в ужасе: у жениха и невесты огромная разница в возрасте, он не годится для семьи, она ничего не знает о жизни. Но влюбленные были непреклонны в желании связать себя узами брака. Когда он уезжал на гастроли, они слали друг другу сентиментальные послания. Он подписывал письма «Сандро», на грузинский манер, ведь Лидия была наполовину грузинкой, в шутку называл себя «кавказским пленником». Через полтора года, в 1942 году, в кафедральном православном соборе Харбина состоялось венчание пары. Вскоре после этого Лидия забеременела, и тут Вертинский получил известие о том, что ему разрешают вернуться в Россию. Несмотря на яркую международную карьеру и высокие гонорары, он всегда стремился вернуться в Советский Союз, трижды подавал прошение. Все годы изгнания им владел миф о спасительной Родине. Домой он вернулся с женой, дочкой Марианной и тещей. Их поселили в «Метрополе», предоставив карточки на питание в ресторане при отеле. Год спустя у супругов Вертинских родилась вторая дочь Анастасия. Появилась своя квартира на Тверской улице, где артист обрел настоящее семейное счастье. Для публики Вертинский был фигурой почти мифической — артист с мировым именем, человек эпохи Серебряного века, чье имя звучало одинаково весомо и в Париже, и в Шанхае. Но за кулисами этой легенды скрывалась история человека, который долгие годы не имел собственного дома и близких рядом. Он делал все, чтобы любимая жена, обожаемые доченьки ни в чем не нуждались. У них были гувернантки, они свободно говорили на иностранных языках и были весьма избалованы. Как-то за столом Вертинский, внимательно поглядев на дочек, спросил жену: «Тебе не кажется, Лилечка, что мы воспитываем наших двух стерв не как советских гражданок?» Вскоре после приезда в Москву Вертинского пригласили на студию и записали девять пластинок — каждая была отпечатана тиражом 50 экземпляров. Это был тираж для высшего руководства. Им тоже был любопытен Вертинский, но появляться на его концертах они не могли себе позволить. Году к 47-му эти пластинки были отпечатаны уже массовым тиражом, но большая часть была вывезена за границу. Ему дали Сталинскую премию за роль кардинала в фильме «Заговор обреченных», но пресса молчала. Он пел при полных аншлагах, но афиш с его именем не было. Ему, впрочем, и не нужно было рекламы — все билеты раскупались. За последние 14 лет он дал более 2000 концертов по всему Союзу. В военное время часто выезжал с гастролями на фронт, давал много благотворительных концертов в пользу голодающих, солдат-калек, детей-сирот. Жил вполне обеспеченно и до конца дней оставался культовой личностью, сверкающей легендой, великим мифом для своих поклонников.
