Концептуальный цвет
Некоторым западным экспертам, считавшим, что одежда служит исключительно тому, чтобы подчеркивать достоинства и скрывать недостатки людей, японская мода сначала показалась чудовищной. Мрачная и непрезентабельная, она отражала эстетку боли и ужаса, что неудивительно: ее создатели были детьми катастроф и катаклизмов, и это не могло не отразиться на их творчестве. Легенда модного японского дизайна Ёдзи Ямамото рос после Второй мировой войны единственным сыном вдовы. Он родился в 1943 году, через два года бомбардировка Хиросимы и Нагасаки погрузила в скорбь всю страну. Отец Едзи был одним из миллионов мужчин, призванных в Императорскую армию Японии, и погиб в сражениях против армий антигитлеровской коалиции на Филиппинах. «Когда я думаю о своем отце, я понимаю, что война все еще бушует во мне», — говорил Едзи Ямамото. Дизайнер полагает, что у его поколения нет и не может быть памяти о японской культуре, потому что она по большей части была уничтожена. Его мать всю жизнь носила траур по мужу, и это формальное внешнее выражение печали и горя стало концептуальным для стиля дизайнера, который имел собственное понимание черного цвета: «Черный скромен и высокомерен в одно и то же время. Черный ленив и прост, но таинственен. Но прежде всего черный говорит: «Я не беспокою вас — не беспокойте и вы меня…»
Идеальный образ
Вынужденная содержать семью в одиночку, мать Едзи Ямамото выучилась на портниху и открыла небольшое ателье. Она работала на износ по 16 часов в день. Сын, наблюдая за ее трудом, полюбил рисовать, кроить и шить, а еще сформировал для себя женский идеал: «Для меня образ женщины, поглощенной своей работой, не стремящейся добиваться чьей-либо благосклонности, сильной и изящной одновременно, представляется чрезвычайно соблазнительным. Чем больше она скрывает свою женственность, тем сильнее последняя проявляется. И это настоящая, внутренняя женственность. Идеально скроенные хлопковые брюки могут выглядеть красивее, чем роскошное шелковое платье». Ателье, где трудились мать и сын, находилось в Кабуки-тё — квартале развлечений в токийском районе Синдзюку. Там Едзи Ямамото провел свое детство. Сейчас Кабуки-тё сияет неоновыми вывесками, но в 50-е годы прошлого века это был грязный и опасный район. Люди стекались в Кабуки-тё, чтобы купить продукты на черном рынке, воспользоваться секс-услугами или отдать долги якудза. Многие из клиенток ателье были проститутками, хостес в барах и любовницами состоятельных мужчин, поэтому большинство платьев шилось специально под мужские предпочтения. Едзи, помогавшему матери утягивать талии и подшивать подолы, казалось неправильным, что клиентки ателье одеваются так ради мужчин.
Философия женской сексуальности
Единственное, чего хотел Едзи всю свою жизнь, — трудиться рядом с матерью, но она не считала эту работу престижной, и чтобы угодить ей, сын окончил юридический факультет Университета Кэйо. Но даже получив диплом, не перестал думать о моде. Мать была недовольна планами Едзи, однако отправила его учиться в престижную японскую школу моды «Бунка», а впоследствии продала свой бизнес и помогла открыть сыну собственный бренд. В 1977 году он начал выпускать женскую одежду под маркой Y’s, которая по крою была очень похожа на мужскую. «Я думаю, моя мужская одежда так же хорошо смотрится на женщинах, как и женская. Все больше и больше женщин покупают для себя мужские вещи. У них более «чистый» дизайн. Они проще и ничем не украшены. Женщины этого и хотят… Я всегда задаюсь вопросом, кто вообще решил, что мужчины и женщины должны носить разную одежду», — говорил Едзи Ямамото. Модельер считал, что одежда, обтягивающая фигуру, душит тело и лишает его свободы. Андрогинный фасон смещает внимание с тела на лицо. А лицо и есть источник сексуальности: «Чем больше женщина скрывает свою сексуальность одеждой, тем больше сексуальности появляется у нее в глазах».
Против правил
В 1981 году Едзи Ямамото открыл бутик в столице Франции. В тот же момент вместе со своей возлюбленной Рей Кавакубо он показал коллекцию женской одежды на Неделе моды в Париже, вызвавшую недоумение у высокомерных критиков. Авторская манера японских дизайнеров была названа «Хиросима-шик». «Вначале они даже не могли выговорить имя Ёдзи… «Йоги? Едзи? Как это вообще произносится?» — вспоминал модельер. В 1984 году прошел показ его первой мужской коллекции в Париже. Черный цвет, пиджаки и рубашки без воротников с асимметричными рукавами, необработанные швы — все это создавало вызывающе-привлекательный облик. «Идеально симметричный объект кажется мне некрасивым, — говорил Ёдзи Ямамото. — За ним не чувствуется рука человека. Вещь должна быть с изъяном; меня интересуют только такие предметы. Я всегда хочу нарушить «правильность». Одежда, которую он создавал, была не только необычной, но также очень удобной и практичной. Свободный крой не мешал движению, воздух между телом и тканью создавал комфортную атмосферу. Повсюду были карманы. Их наличие дизайнер объяснял так: «В детстве я хранил в карманах свои сокровища. Я наполнял их всякой всячиной. Даже сегодня они заменяют мне сумку. В правом кармане у меня деньги, в левом — носовой платок, зажигалка и ключи. В нагрудном — паспорт. У меня есть рабочая одежда, в которой 13 карманов, и я ношу ее годами. В ней можно жить или путешествовать…» Женскую одежду он также оснащал карманами: «Не важно, насколько элегантно вечернее платье, я всегда стараюсь сделать в нем карман. Если его нет, значит, женщина будет вынуждена носить сумочку. И с этой сумочкой возникает беспокойство, что ее могут украсть — с самого начала тут закладывается неудобство».
Парадоксальная задача
Довольно скоро у дизайнера появились поклонники из мира искусства и шоу-бизнеса: он создал костюмы для некоторых оперных постановок, работал модельером на картинах Такеши Китано, а также разрабатывал сценические образы для Тины Тернер, Пины Бауш, группы Placebo и Элтона Джона. В 1994 году из рук министра Франции он получил высшую награду — звание кавалера ордена Искусств и литературы. В 2002 году Едзи Ямамото начал сотрудничать с брендом Adidas и запустил линию одежды Y-3. Пережив банкротство в 2009 году, он сделал ставку на устойчивость, а не на масштаб: «Я хочу, чтобы компания была маленькой, но сильной». В 2010 году он опубликовал автобиографию «Моя дорогая бомба», наполненную поэзией и философствованиями. В его рассуждениях о технике, ткани, силуэте упоминается даже поиск идеального места для пуговицы на одежде: «Жизнь или смерть одежды зависит от того, насколько удачно расположена средняя пуговица. На одежде может быть три или шесть пуговиц, но ключевую роль играет расположение именно этой. Остальные пуговицы — всего лишь полезные пехотинцы», — пишет Ямамото. Он убежден, что крой одежды определяют не эскизы, а ткань, которая сама говорит, какой вещью она хочет стать. Он подробно рассказывает, как это происходит: «На следующее утро после того, как мужчина и женщина провели ночь вместе, она может сказать: «Я собираюсь принять душ. Можно, я возьму это на минутку, ладно?» Она может надеть одну из его белых рубашек из плотной ткани, и, хотя она будет ей велика, она примет форму ее тела. Светлые тона рубашки будут переливаться на ее груди, складки соберутся у локтя, а тени лягут на грудь. Я создавал одежду в надежде воспроизвести такие завораживающие, совершенно неожиданные образы. Придумать дизайн с намерением передать очарование, возникшее случайно, — парадоксальная задача. Для меня решение кроется в весе и натяжении ткани, поэтому я так тщательно подхожу к выбору материалов. Мы бесконечно обсуждаем, можно ли сделать ткань тоньше, рассматривая ее на свету. В зрелище тысяч нитей, туго натянутых для создания именно такой основы, какую я себе представлял, есть неописуемая красота. Этот опыт чем-то похож на то, как братья Райт воплотили в жизнь успешный полет, который они представляли себе все предшествующие годы».
— Я могу выражать в моде свое мастерство, но я ненавижу мир моды. Мода гонится за тенденциями, я же хочу элегантности. У моды никогда нет времени. А у меня есть. Я говорю: «Здравствуйте, леди, чем я могу вам помочь?» Ёдзи Ямамото
