Успешный музыкант
Сергей Рахманинов родился в 1873 году в Старой Руссе в разорившейся дворянской семье, где все хорошо музицировали — мать давала ему уроки фортепиано с четырех лет. За хорошую игру для гостей, собравшихся в доме, маленького гения поощряли рублем. После развода родителей он отправился на обучение в Петербургскую, а затем в Московскую консерваторию, которую окончил с большой золотой медалью. В 20 лет ради заработка стал преподавателем в музыкальном училище, репетиторствовал, дирижировал в Московской русской частной опере и, конечно, сочинял. В то время в Москве жил успешный нотный издатель — Гутхейль. Он выпускал солидными тиражами издания классической музыки, которые скупали дворяне — уровень музыкальной культуры тогда был высок, каждая юная аристократка играла вальсы Шуберта и этюды Шопена. Именно Гутхейль открыл Рахманинова для широкой публики. Издатель купил первые опусы композитора за гонорар, который казался неслыханной суммой. Имея приличный заработок, Рахманинов женился на богатой родовитой пианистке Наталье Сатиной и обзавелся большой мечтой — купить автомобиль.
Первая любовь
Первую машину он получил в подарок от супруги на 39-летие. Поздней весной 1912 года в поместье Ивановка в Тамбовской области, где семья жила в теплое время года, прибыл роскошный четырехместный автомобиль германской «выработки» с четырехместным кузовом спорт-фаэтон красного цвета и шестицилиндровым мотором мощностью 28 лошадиных сил марки Loreley. Эти автомобили, учувствовавшие в международных ралли, отличались удалым щегольством, что импонировало знатному денди, заказывавшему костюмы у лучших английских портных. Кроме того, большую роль в выборе машины сыграло ее лирическое название — «Лорелея». Сергей Рахманинов, как и многие люди, не чуждые искусству, был очарован древнегерманской сагой о красавице со скалистых берегов Рейна, заманивавшей прекрасным пением на верную гибель гребцов проходящих мимо кораблей, и написанным немецким поэтом Генрихом Гейне по мотивам этой саги знаменитым стихотворением «Лорелея». Рахманинов дал автомобилю ласковое имя «Лора».
Воздух свободы
Где и когда композитор научился управлять автомобилем, история умалчивает, но известно, что водителем он был виртуозным. Двоюродная сестра Рахманинова вспоминала: «В день моего приезда, после обеда и отдыха, поехали кататься: Сережа у руля, рядом шофер Комаров, я сзади одна. Пока едем проселком, машина так подскакивает на неровной дороге, что меня бросает с одного борта на другой. Сережа оборачивается и поддразнивает: то ли еще будет. Вдруг машину встряхнуло так, что я чуть было не вылетела, шофер схватился за руль, но Сережа спокойно отвел его руки: «Все в порядке, это Анна Андреевна виновата, прыгает так, что того и гляди выскочит из машины, а за нее отвечать придется». «Хороший дирижер, — говорил Рахманинов, — должен быть, естественно, и хорошим шофером. И автомобилисту, и музыканту необходимы концентрированная воля, напряженность внимания и постоянное присутствие духа». Просторные дороги Тамбовской губернии и идиллия провинциальной жизни в Ивановке располагали к автомобильным поездкам по окрестностям. Он писал другу: «Вот уже два месяца целыми днями работаю. Когда работа делается совсем не по силам, сажусь в автомобиль и лечу верст за пятьдесят отсюда, на простор, на большую дорогу. Вдыхаю в себя воздух и благословляю свободу и голубые небеса». Но первая любовь — несчастная: «Лора» доставляла много проблем, ее приходилось постоянно чинить. Однажды к Рахманинову приехал гость на «форде» и стал его подначивать: «Ну что твоя «Лорелея», разве она годится на проселочных дорогах! Вот мой «форд» пройдет где угодно, а ты сядешь где-нибудь, помяни мое слово!»
Радость буржуя
Устав от капризов «Лоры», Рахманинов после поездки в Европу в 1913 году приобрел новый автомобиль. И снова с женским именем. Все лето 1914 года он катал семью и друзей на шикарном 4-цилиндровом 30-сильном Mercedes 14/35 PS с открытым кузовом. После Октябрьской революции, в конце ноября 1917 года, композитор вместе с семьей эмигрировал за границу, жил в Швеции, затем за океаном, где у него были уже американские автомобили. Знаменитый скрипач Натан Мильштейн вспоминал: «Рахманинов очень любил водить машину. Каждый год покупал новый «кадиллак» или «линкольн», потому что не хотел возиться с ремонтом». Дама из его окружения вспоминала: «Из впечатлений первой встречи с Сергеем Васильевичем помню, какой неожиданностью, при строгом его облике, был для меня смех Сергея Васильевича и еще тот детский энтузиазм, с каким он описывал моему мужу свой новый, только что приобретенный «кадиллак». — «Я, знаете, совсем буржуем стал; это такая чудесная, нарядная машина…— так и быть, покатаю Вас».
