— Алексей, знакомо ли вам чувство «выгорания»?
— От выгорания спасает работа и то, что я делаю одновременно несколько абсолютно полярных проектов. Эти переключения держат в тонусе. Про усталость и выгорание я поставил балет «Жар-птица», идущий вторым актом в моем спектакле «Стравинский. Куклы. Танцы» на сцене Театра имени К. Станиславского и В. Немировича-Данченко. Либретто было полностью мною переписано. События балета разворачиваются в наше время, в жилом комплексе «Жар-птица». Главный герой — архитектор Иван так заработался, что в прямом смысле слова «сгорает» на работе и… сходит с ума. В спектакле заняты куклы, которые танцуют с живыми танцовщиками. Об этом спектакле много спорят. И это хорошо! Для меня нет ничего хуже, чем равнодушные фразы после выпуска спектакля из серии «ну нормально».
— Когда вы открыли в себе эту многозадачность?
— За всю свою творческую жизнь я поставил более 60 спектаклей. Часто слышу: «Франдетти без остановки делает спектакли». Это не всегда так! Бывает, что я осознанно останавливаюсь. Если в этом году у меня запланировано пять больших премьер, то в прошлом была всего одна — «Кабаре Пушкин» на
сцене «Ленкома Марка Захарова». Это было мое решение, я понимал, что материал сложный: в этом драматическом спектакле много музыки. Мне так
захотелось в нем «поковыряться», и я понял, что могу себе это позволить.
— Ваш «Маяковский» в сотрудничестве с Бастой — это некий оммаж «Юноне и Авось». Как вам удается переориентировать команду театров, чтобы они смахнули «пыль кулис» и приступили к чему-то новому?
— С «Ленкомом» особых вопросов не было. Авторами муздрамы выступили Василий Вакуленко (Баста) и его команда Gazgolder. За мной стоял опыт Марка Анатольевича Захарова, я апеллировал к нему. Как в «Ленком» в свое время пришел молодой Захаров и привел за собой никому не известный «Аракс», так и я привел в театр Басту. Через несколько месяцев мы снова надеемся выпустить с Василием большую премьеру — «Любовь без памяти», которая состоится в концертном зале Vegas City Hall. Осенью мы встанем в ежедневный прокат. А пока все силы были брошены на премьеру в моем родном Московском театре оперетты, на оперетту Имре Кальмана «Фиалка Монмартра». Этим спектаклем я отмечаю 20 лет своей творческой деятельности в этом театре.
— Что нового увидел зритель в вашей постановке «Фиалка Монмартра»?
— С одной стороны, это классический спектакль, с другой — мы сделали оригинальный финал. Герои на протяжении всего спектакля создают оперетту, которую никто никогда не видел. Мы с автором либретто Константином Рубинским придумали «оперетту в оперетте», которую показываем в финале. В ее основе — фрагмент редко исполняемой оперетты Имре Кальмана «Императрица Жозефина», которую нашел главный дирижер театра и музыкальный руководитель спектакля Константин Хватынец. На этом музыкальном материале мы построили финал спектакля.
— Вы ставите так много! Умеете убеждать?
— Сегодня я уже нахожусь на том этапе, когда мне не надо никого убеждать. Если театр хочет, чтобы у него ставил Алексей Франдетти, все должны быть готовы к тем правилам, которые я устанавливаю. Мой рабочий график расписан на полтора года вперед. Если говорить про Московский театр оперетты, то сюда, к Владимиру Исидоровичу Тартаковскому, я довольно часто прихожу со своими предложениями, тут смешно «гнуть пальцы», ведь мы давно друг друга знаем! Я вырос у него на глазах, и мне важно его мнение. А еще так приятно, когда звонят молодые директора театров, советуются. Я рекомендую им талантливых режиссеров. Важно быть причастным к нашему глобальному «возделыванию» общего музыкального сада. Новаторский подход на академической сцене нужен всегда. В Государственном академическом Малом театре два года назад я поставил мюзикл «Свадьба Кречинского», которую в филиале Малого театра в 1997 году выпускал Виталий Соломин.
— Вы сыграли свою первую роль Маугли в 2005 году, будучи совсем юным, на сцене Московского театра оперетты. Как повлияла эта роль на ваш дальнейший профессиональный выбор?
— В Московский театр оперетты я пришел студентом второго курса, на кастинг французского мюзикла «Ромео и Джульетта». Но выйти на сцену суждено не было. Тому были разные причины — большая занятость в институте, сложная вокальная партия, с которой я не очень хорошо справился. Но зато мне была предложена главная роль в мюзикле «Маугли», который поставила Алина Чевик. Так я впервые вышел на большую сцену в Московском театре оперетты. Я обожаю этот театр, этот большой зал, который принимает далеко не всех. После «Маугли» у меня были роли и в «Золушке», Московский театр оперетты подарил мне возможность стать режиссером. Однажды во время спектакля «Фанфан-Тюльпан», в котором я играл Фанфана, я неудачно упал с декорации и порвал мениск. Когда начал восстанавливаться, понял, что больше думаю о своей ноге, нежели о происходящем на сцене. Именно в этот момент ко мне параллельно стали поступать режиссерские предложения. Так моя любимая сцена, которая сначала приняла меня как
артиста, «развернула» меня в сторону режиссуры.
— Вы амбициозный режиссер?
— То, чем я занимаюсь, так или иначе построено на амбициях. Неамбициозных режиссеров, актеров и хореографов не существует. Зерно моих режиссерских знаний я получил в независимом театре Узбекистана «Ильхом», которым руководил Марк Яковлевич Вайль. В переводе с узбекского «Ильхом» — это «вдохновение». Часто мысленно возвращаюсь к спектаклям, которые видел в этом театре. Я и сегодня люблю работать в камерном пространстве, но это, как правило, нерентабельно. А денег на свои «придумки» хочется получать такие же, как и на «крупные» формы. Это вопрос даже не гонорара, я могу и без него работать. Например, в Театре на Садовой в Санкт-Петербурге я работал практически без вознаграждения, поставив два успешных мюзикла — «Дорогой мистер Смит» и «Айсвилль». Надо понимать, что ты даешь поклонникам театра. Даже когда кажется, что идешь наперекор предлагаемым обстоятельствам, необходимо попасть в зрительский интерес. На нашу летнюю программу «Театрального бульвара», посвященную Исааку Дунаевскому, Имре Кальману и Францу Легару, пришло очень много публики. На большое представление, посвященное юбилею Иоганна Штрауса — концертную версию «Летучей мыши», было не попасть.
— А что вы можете сказать про жанр мюзикла, так поздно прижившийся в России?
— Первый советский мюзикл появился в Ленинградском государственном театре Музыкальной комедии в 60-х — это была «Свадьба Кречинского» Александра Колкера. Потом, в начале 2000-х, состоялась премьера сложносочиненного мюзикла «Метро». Так прокатилась эта «мюзикальная» волна. А дальше мы узнали, что бывает еще французский мюзикл. В Московском театре оперетты были поставлены «Нотр-Дам де Пари», «Ромео и Джульетта». Затем появились российские мюзиклы-проекты «Монте-Кристо» и «Граф Орлов». И конечно, «Анна Каренина», которая уже много лет идет при аншлагах. «Анна Каренина» стала первым российским мюзиклом, поставленным по лицензии за границей — сначала в Южной Корее, а потом в Китае.
— Какие работы на Бродвее повлияли на ваше творчество?
— Я стараюсь часто выезжать за границу, чтобы смотреть там разные постановки. На Бродвее, к сожалению, стало мало оригинальных вещей. Это либо какие-то возобновления, либо «переносы» из Великобритании. В прошлом году удалось посмотреть блистательный спектакль «Изгои» по известному роману Сьюзан Хинтон, который спродюсировала Анжелина Джоли. Там же, в Штатах, с успехом идет корейский мюзикл Maybe Happy Ending. Я его еще не видел, но слушал. С другой стороны, был разочарован новой версией «Отверженных», которую поставили в Париже в Театре Шатле. В этом смысле на Вест-Энде, в Лондоне, сегодня можно посмотреть всё больше новых спектаклей, на которые идешь с постоянным ожиданием чего-то необычного. В то же время мюзикл по песням Бритни Спирс Once Upon a One More Time и мюзикл Элтона Джона «Тэмми Фей», посвященный американской евангелистке Тэмми Фэй Месснер, с успехом шедший в Британии, за месяц провалился на Бродвее. А его мюзикл «Дьявол носит Prada» до сих пор там идет с большим успехом. Зрительский успех невозможно просчитать.
— Каков ваш жизненный девиз?
— Если человек хочет рисовать, он будет рисовать
и ложкой по воде.
— Какая у вас миссия?
— Не дать жанру оперетты быть незаслуженно забытым.
Беседовала Анна Пясецкая
Фото: Анна Мельникова, Юлия Губина
