Кавардак в чашке чая
Литератор Николай Никитин писал: «Этот портрет как будто опрокидывал все традиции русского писательского портрета. Казалось, в нем нет ничего от литературы». Так оно и было. Советский классик, освоивший все виды литературного творчества от поэзии и драматургии до сказок и больших романов, чьи произведения ставились в театрах и экранизировались, тот самый, который написал «Буратино», «Гиперболоид инженера Гарина», «Аэлиту», «Хождение по мукам», «Петра I» и получил при жизни две Сталинские премии и еще одну после смерти, был изображен как одиозный гурман. Увидев картину, Толстой посмотрел на Кончаловского как на предателя, провел ладонью по лицу, будто умываясь, хмыкнул, хлопнул автора шедевра по плечу и воскликнул: «Это здорово! Это черт знает что, Петр!» И, отчаявшись подобрать точное определение, махнул рукой и предложил: «Поедем обедать!» Важные вопросы Алексей Толстой предпочитал решать за столом, а ел он с барским размахом, от того, быть может, что текла в нем кровь дворянина. Детские годы будущего писателя прошли в небольшом имении его отчима на хуторе Сосновка, недалеко от Самары. До 13 лет он не знал, что принадлежит к аристократической династии, что его настоящим отцом был граф Николай Толстой, дальний родственник Льва Толстого, богатый человек, от которого мать ушла к любовнику, будучи беременной. Алексей Толстой рос как обыкновенный деревенский мальчишка и был единственным графом, ранняя жизнь которого прошла в крестьянской среде. В автобиографической повести «Детство Никиты» он подробно описал быт самарской усадьбы Сосновка, свои привычки и любовь к сытной домашней еде. Во время завтрака маленький Алексей обожал устраивать в чашке особое лакомство. Он смешивал чай, молоко и много сахара, а сверху крошил мягкий белый хлеб, густо намазанный сливочным маслом. Писатель называл этот процесс «устроить кавардак».
Буйабес, четыре сыра и котлеты
Окончив реальное училище в 18 лет, он получил аттестат зрелости и уехал в Санкт-Петербург, где поступил в технологический институт. Узнав о своем происхождении, он решил добиться графского титула, что стоило ему больших трудов: отец не хотел признавать его своим сыном. Тем не менее Алексей Толстой получил и фамилию, и приличное наследство. Статус графа-бастарда оказал на него большое влияние: с одной стороны, он принадлежал к аристократии, с другой — она его отвергла. Все это привело к развитию в нем конформизма, благодаря которому ему удавалось хорошо устроиться в любых реалиях. Считается, что литератор Алексей Толстой «родился» в годы Первой русской революции. Он писал и издавал за свой счет стихи. Весной 1905 года студент Петербургского технологического института отправился проходить практику на Урал и больше месяца жил в Невьянске, любуясь тамошней наклонной башней. Именно этой достопримечательности он посвятил свой дебютный рассказ «Старая башня». После его написания он почувствовал в себе темперамент прозаика: незадолго до защиты диплома бросил инженерное дело и отдался литературе. В 1910-е годы активно проявлял себя как драматург, пьесы которого ставили в московских театрах. Во время Первой мировой войны Алексей Толстой по состоянию здоровья не был призван в действующую армию, зато стал военным корреспондентом. Февральскую революцию 1917 года он приветствовал, но вот Октябрьскую не принял. В августе 1918 года со своей первой женой Натальей Крандиевской (а женат он был четырежды) уехал за границу. В эмиграции находился пять лет, сначала в Константинополе и Париже, а затем — в Берлине. Первое время в Париже он жил припеваючи, одалживая у друзей и не стесняясь шиковать за чужой счет. Писатель Иван Бунин вспоминал: «Жили мы с Толстыми в Париже особенно дружно, встречались с ними часто, то бывали они в гостях у наших общих друзей и знакомых, то Толстой приходил к нам с Наташей, то присылал нам записочки в таком, например, роде: «У нас нынче буйабез от Прюнье и такое пуи, какого никто и никогда не пивал, четыре сорта сыру, котлеты от Потэн, и мы с Наташей боимся, что никто не придет. Умоляю — быть в семь с половиной!»
Щи, мясо с хреном и особенные огурцы
Когда деньги закончились, Алексей Толстой, очень требовательный к материальной стороне жизни, загрустил на чужбине. Он писал: «Жизнь в эмиграции была самым тяжелым периодом моей жизни. Там я понял, что значит быть парием, человеком, оторванным от родины, невесомым, бесплодным, не нужным никому ни при каких обстоятельствах». Он не щадил заграничное бытие русских эмигрантов, посвятив ему несколько сатирических произведений: «Похождения Невзорова, или Ибикус», «Эмигранты», «Черная пятница». Разумеется, его позиция была известна советским властям. В мае 1923 года Алексей Толстой совершил кратковременную поездку в Россию, где встретил неожиданно теплый прием, позже вернулся на родину навсегда. Николай Никитин вспоминает первый данный у себя дома после эмиграции литературный обед Алексея Толстого: «За скромнейшей сервировкой, если так можно сказать о щербатых тарелках и простых железных вилках, состоялся обед. На первое были поданы щи, а на второе вареное мясо из этих щей, только с хреном. Толстой как будто немножко стеснялся и в то же время радушно угощал нас этим блюдом, весело приговаривая: «Это великолепно, уверяю вас… Французы это очень любят… Это «беф бульи». Писатель Михаил Пришвин отмечал: «Толстой всегда полон счастьем близости вплотную к человеку. Его гости всегда наедаются вместе и напиваются». Иногда его сибаритство раздражало. В 1923 году Анна Ахматова писала: «Приехал Толстой. Рассказывал, как питался во время писательской поездки по Волге. Ежедневно — икра, копченая рыба, чудесные сливки, фрукты и какие-то особенные огурцы… А ведь в стране голод». Федор Сологуб как-то сказал, что Толстой «брюхом талантлив», имея в виду, что писатель ориентирован только на сиюминутные радости бытия и плотские удовольствия.
Гурьевская каша с гребешками и куриные пупки с имбирем
Вернувшись в СССР, Алексей Толстой быстро влился в литературное общество и начал писать именно то, что пользовалось успехом не только у народа, но и у власти. Например, научно-фантастический и острополитический роман «Гиперболоид инженера Гарина». Или очерк для книги «Беломорско-Балтийский канал имени Сталина».Славу ему принес роман «Петр Первый», который одинаково полюбили как в СССР, так и в среде русского зарубежья. Талант Толстого признал писатель Александр Фадеев, который считал его угодливым конъюнктурщиком. Владимир Набоков отмечал: «Петр Первый», «Хождение по мукам» виртуозно написаны… Все же Толстой, конечно, большой талант». Иван Бунин призывал: «Алешка, хоть ты и сволочь, но пиши в том же духе». Бывший эмигрант и титулованный дворянин сумел не только адаптироваться к новому режиму, но и стать любимцем советского правительства. Он оказался в личных друзьях Сталина. Его сделали членом Академии наук, депутатом Верховного Совета Советского Союза, он имел роскошную дачу, автомобиль с личным водителем. Существует анекдот. Звонит телефон в особняке Алексея Толстого. Трубку снимает старый камердинер, служащий ему с «лучших времен»: «Алло? Их сиятельство уехали в обком». Гастрономия была важным пунктом во всех сферах жизни графа. Готовясь к официальному визиту в Москву фантаста Герберта Уэллса в 1934 году, классик советской литературы прежде всего озаботился меню: «Стерлядь, большущая, не стерлядь, а невинная девушка в 17 лет, и кругом еще раками обложена. Потом рябчики в сметане, икра, разумеется, балык, тешка из белорыбицы, гурьевская каша с гребешками из пенок». Еда — важный аспект бытия и в творчестве Алексея Толстого. В «Буратино» есть нарисованный котелок, ценность которого поясняет папа Карло: «В зимнее время я смотрю на эту картину и воображаю, что это настоящий огонь и в котелке настоящая баранья похлебка с чесноком, и мне становится немного теплее». Гастрономическими пассажами пестрит «Гиперболоид инженера Гарина»: «Жуя копченую поджаренную рыбу, безвкусную ветчину и овсяную кашу, варенную на воде без соли (утренняя пища спортсменов и нравственных людей), Гарин брал наугад хрустящие конверты» или «Он с великодушной улыбкой подал Роллингу карточку и посоветовал взять дыню на первое, запеченного с трюфелями омара на второе и седло барана с бобами». А вот описание ужина обычного мужика с московского посада из романа «Петр Первый»: «Ел Заяц щи со свининой, куриные пупки на меду с имбирем, лапшу с курой, жареное мясо. Молоко жрал с кашей. Набивал рот студнем с уксусом, с перцем…» От такого чтения развивается бешеный аппетит, вот и Иван Бунин признавался: «Перечитывал «Петра» Толстого вчера на ночь. Ел при этом ветчину. Очень, очень талантлив!»
