Мастер и ученик. О фильме «В списках не значился»

— Владимир Львович, почему для экранизации было выбрало именно это произведение?

— Борис Васильев прошел всю войну и очень тонко описывал события тех страшных лет. Мы понимали, что это произведение непростое. Но мы хотим все время развиваться, а для этого просто необходимо ставить перед собой задачи, которые трудно выполнить. «Трудное сделать привычным, привычное — легким, легкое — приятным», — об этом говорил еще Константин Сергеевич Станиславский.

— До вашего фильма повесть Бориса Васильева экранизировалась лишь раз. Фильм вышел в 1995-м под названием «Я — русский солдат». Сам писатель отрицательно отнесся к нему, говорил, что из повести нельзя было делать одну серию. Объяснял: «В одной серии вы не успеете показать главного: как из мальчика вырастает народный герой, который ничего уже не боится, для него смерть — избавление от мук, от воспоминаний, от горя, от всего». Вам удалось это сделать?

— Если фильм будет честным, искренним, настоящим, он запомнится. Наша история — о первых днях Великой Отечественной, когда вся сила немецко-фашистских войск обрушилась на Брестскую крепость в надежде смести ее моментально. Но этого не произошло. Защитники крепости проявили неимоверное мужество. Крепость истекла кровью, но не сдалась. Те, кто в ней сражался, отдали свои жизни, не посрамив ни себя, ни Родину. Важно, чтобы после такой картины каждый зритель задумался: «А я смог бы так, я бы выдержал? Я — наследник этих великих людей?» Это важная миссия кино. Такое произведение на киноэкране необходимо, чтобы мы знали, откуда мы. Особенно важно это для молодого поколения.

— В проекте задействованы артисты Театра Табакова. Как проходил кастинг и какие у вас впечатления от работы с молодежью не только на сцене, но и в кадре?

— Моей давней мечтой было снять фильм вместе с артистами Театра Олега Табакова и студентами нашей театральной школы. Эта история важна ведь не только для зрителей, но и для тех, кто принимает участие в ее создании. Вся повесть «В списках не значился» пропитана жизнью Бориса Васильева, его пониманием жизни. И мы очень точно и внимательно воссоздаем все обстоятельства этой тяжелой, но крайне важной для духа человека истории. Пробы получились тяжелейшие, сродни настоящим съемкам. Мне кажется, артисты нашего театра уже тогда почувствовали, что их ждет, потому что мы долго искали образы, делали много дублей, пытались их настроить, найти правильную интонацию. Ребятам накладывали грим по пять часов — сейчас в рамках кастинга так никто не делает, но мы решили иначе, потому что нам важно было посмотреть на артистов в законченных образах. Мне кажется, уникальность этой картины в том числе и в образах, созданных молодыми, еще не известными широкой аудитории артистами.

— Расскажите о вашей семейной истории, связанной с войной. Повлияло ли это на ощущение роли?

— Мой дед, капитан Петр Сергеевич Машков 1901 года рождения, прошел всю Гражданскую войну, всю Великую Отечественную. Был награжден орденом Красной Звезды за отличное выполнение заданий, командовал артиллерийской Севастопольской бригадой. В боях при прорыве обороны противника мой дед вместе с товарищами захватил два квартала в городе Кенигсберг и взял в плен 80 фашистов.

— Основателю театра и вашему учителю Олегу Павловичу Табакову в августе исполнилось бы девяносто. Как идет подготовка к празднованию этой даты?

— Будет целый цикл мероприятий: планируем выставки, новые документальные проекты, раскрывающие вклад Олега Павловича в искусство. И конечно, хотим почтить его юбилей знаковым для всех нас спектаклем. Но пока по нашей доброй традиции не буду его заранее анонсировать. В моей жизни Олег Павлович — один из главных центров мотивации. Я знаю, сколько он вложил сил, здоровья в то, чтобы появился его театр, его школа.

— Владислав, это не первая ваша роль в кино о войне, но первая, основанная на реальных исторических событиях. Как вам давалась новая роль?

— «В списках не значился» — великое произведение, а роль лейтенанта Плужникова — подарок судьбы, роль, которую можно ждать всю жизнь. Впервые прочитав сценарий, я испытал чувство радости и страха: материал сложнейший. Однако у нас собралась потрясающая съемочная команда, просто созданная для того, чтобы кино получилось. Перед стартом съемок мы с другими молодыми актерами десять дней прожили в палаточном лагере в лесу: топили буржуйку по ночам, выходили часовыми и по два часа стояли в карауле, учились стрелять из оружия, которое было задействовано в картине, ели только сухари и пили воду — в точности как герои произведения. Съемки были невероятно тяжелыми. День мой начинался с того, что мне делали грим, на что требовалось в среднем четыре часа. Каждый день! Иногда доходило до абсурда: у меня были смены, когда я семь часов сидел на гримировании перед тем, как зайти работать в кадр. Грим очень сложный, пластический, так как надо было показать, что происходило с человеком на войне, как он менялся. Например, взбивали яичный белок до пены и наносили его на лицо, а потом поджигали и сушили, чтобы кожа съежилась. Еще у меня было 9 пар склеральных линз! По ходу повествования Коля Плужников теряет зрение, и надо было, чтобы зритель это увидел. Был случай, когда мы за целый день сняли только один эпизод продолжительностью 15 секунд. А эпизод с падением люстры репетировали 6 часов! Идет атака немцев: самолет сбрасывает бомбы, бегут и наши солдаты, и немцы. От разрыва снаряда с потолка костела падает огромная люстра. Каскадеры в этот момент должны посмотреть наверх, а оператор — поднять камеру, чтобы снять, как люстра падает и как в последний момент каскадеры отпрыгивают. Репетиции заняли 6 часов. Все это мы делали для того, чтобы хотя бы на один процент приблизиться к тому, что испытывали наши деды и прадеды.

— Какие современные технологии использовались во время съемок?

— Множество разнообразных приемов, с которыми я столкнулся впервые. Например, съемка камерами с уменьшенной частотой кадров, создающая эффект рваного движения. Еще камера Phantom, позволяющая снимать slow-motion и придавать сценам эпичность и эмоциональную глубину. Многие сцены были сняты с использованием широкоугольного объектива, который, особенно при крупных планах, создает ощущение сдавленности и ограниченного пространства.

— Как психологически вам даются роли в таком кино по сравнению с легкими, комедийными, например с вашим эталонным Хлестаковым в Театре Табакова?

— Комедийная роль — это далеко не самая простая задача, комедия — один из сложнейших жанров. У меня до этого не было опыта исполнения роли реально существовавшего человека.  Мне кажется, играть такого персонажа сложнее. Но Борис Васильев очень подробно описывает характер героя, его внутренние переживания и даже внешность, появляется возможность контролировать вместе с режиссером точность образа. И то, и другое невероятно интересно. Это всегда новый путь, каждый раз, по сути, начинаешь с нуля. К примеру, после завершения работы над фильмом «В списках не значился» мы приступили к спектаклю по пьесе, написанной Васильевым по этой повести. И я ощущаю себя так, будто никогда и не работал над этим произведением, ведь кино и театр — это совершенно разные истории, ты заново начинаешь весь процесс, вновь оживляешь персонажа.

— Какие фильмы о войне вы сами, представитель совсем молодого поколения, цените?

— «На войне как на войне», «Летят журавли», «Горячий снег». На меня произвел сильное впечатление канадский фильм «Восхождение дьявола». Это картина о становлении Гитлера, о его личности, о том, что сделало его таким.

Разумеется, нельзя забыть «Они сражались за Родину», «А зори здесь тихие…», «Судьба человека». И картину с Алексеем Кравченко в главной роли — «Иди и смотри». Да, это очень страшное кино, которое также служило нам примером. Невероятная роль Кравченко, который снимался еще подростком, не будучи профессиональным актером.

По произведениям писателя-фронтовика Бориса Васильева сняты такие фильмы, как «А зори здесь тихие…» (1972, 2015), «Завтра была война» (1987), «Офицеры» (1971, по пьесе «Танкисты»).

Беседовал Альберт Галеев

Фото предоставлены пресс-службой Театра Олега Табакова