— Юрий, интервью — это прежде всего способ самоанализа. Какие журналистские вопросы в целом вам по душе, на какие темы? И какие аспекты своей жизни никогда не раскроете читателю и зрителю?
— Люблю вопросы не столько обо мне, сколько о времени, в котором мы все оказались: что с нами происходит, куда мы несемся и почему делаем вид, что все нормально. А табу простое — чужая частная жизнь. Своими тайнами я еще могу распоряжаться, а чужими — нет.
— Если беседа с журналистом — это возможность покопаться в себе, то любопытно, что нового вы узнали о себе за время многочисленных бесед с моими коллегами?
— Я понял, что каждый журналист беседует с каким-то своим Юрием Колокольниковым.
— Человек меняется на всем своем жизненном пути, в детстве он — одна личность, затем на каждом этапе становится другим. Или не становится. Вы меняетесь со временем?
— Человек не столько становится другим, сколько постепенно знакомится со всеми версиями себя. Ребенок во мне никуда не делся, студент тоже периодически выскакивает, а нынешний Юрий просто пытается как-то управлять этой компанией.
— Встреча с кем изменила вас фундаментально?
— Я не верю в одну встречу, после которой человек раз и навсегда становится другим. Скорее, нас всю жизнь понемногу собирают и разбирают разные люди — иногда даже не подозревая об этом.
— А если говорить не о встречах и событиях, а о среде, в которой вы формировались, — какую роль в этом сыграли ваши родители, место рождения, место взросления?
— Я родился в Москве, рос между разными странами и довольно рано понял, что одного правильного мира не существует. Постоянное движение между культурами формирует психику: ты учишься быстро перестраиваться, наблюдать за людьми, чувствовать разные способы жизни — для моей профессии это идеальный тренажер. А семья — это фундамент, тут ни для кого никакого секрета нет. Все остальное — профессия, амбиции, суета. Коты вообще считают, что ничего этого не существует.
— Правда ли, что, по семейной легенде, вас назвали в честь Юрия Михайловича Лотмана, выдающегося литературоведа, культуролога, с которым училась и дружила ваша бабушка?
— Да, это правда. Моя бабушка училась вместе с Юрием Михайловичем, они близко дружили, и он вообще был другом нашей семьи. Когда я был совсем маленьким, я даже был с ним знаком, хотя сам этого почти не помню. По семейной легенде, меня действительно назвали в его честь. А еще он подарил мне мягкую игрушку с длинными усами, похожими на его собственные, поэтому ее назвали Ус. Она до сих пор хранится у моей мамы. Получается, от Лотмана мне достались имя и Ус — для начала жизни вполне серьезная культурная программа.
— Вы с детства умели отстаивать свое мнение. В 10 лет отказались от пионерского галстука, потому что не разделяли ценности пионерии. Этот характер — независимый, бунтарский?
— От пионерского галстука я отказался, когда вернулся из Канады и еще застал последние пионерские ритуалы. Уже тогда я посмотрел на все это и подумал: «Что за бред? Почему я должен состоять в каком-то отряде и быть как все?» Коллективные построения мне всегда были чужды. Позже я экстерном окончил школу, рано поступил учиться актерской профессии, потом постоянно менял страны и системы — видимо, это все в моем характере.
— После Щукинского вы буквально жили на два континента — Москва, Ванкувер, Лос-Анджелес, Нью-Йорк… При этом в Штатах вы работали официантом, курьером, грузчиком и рассылали резюме в агентства. Ценнейший опыт!
— Мне кажется, мы немного романтизируем совершенно обычную жизнь. Ты молодой, тебе нужны деньги — идешь и работаешь официантом, курьером, грузчиком, кем получится. Так живет огромное количество людей, никакого особого подвига или «ценнейшего опыта» здесь нет. Я и своих детей все время отправляю на летние работы, потому что человек должен понимать, откуда берутся деньги и как вообще устроена жизнь. Иногда работа — это просто работа, а не судьбоносное путешествие к себе.
— В вашей актерской биографии есть немало крупных зарубежных проектов. Любопытно, что для вас было самым неожиданным в этом международном гастрольном марафоне?
— Самым неожиданным оказалось, насколько киноплощадка везде устроена одинаково. Меняются язык, масштаб, привычки, но люди так же нервничают, опаздывают, ищут решения и пытаются успеть снять сцену до конца смены. Конечно, мне интересно работать с режиссерами из разных стран — у каждого своя культурная оптика, и это тебя здорово обогащает. Конкретных фамилий называть не хочу: самое главное — это история. Мы же работники индустрии рассказчиков. Поэтому все начинается с литературы.
— Не могу не спросить про культовую роль вождя каннибалов Стира из «Игры престолов». Выбрала именно этот международный проект с вашим участием, потому что «Игру престолов» заслуженно называют главным сериалом XXI века: по опросу Digital Spy, она обошла «Очень странные дела», «Доктора Кто» и «Во все тяжкие», а рекорд из 58 премий «Эмми» до сих пор никто не побил. Есть то, чего вы еще не рассказывали журналистам, что приберегли для особого случая?
— К сожалению, должен вас разочаровать: какой-то специальной истории, которую я все эти годы берег именно для этого случая, у меня нет. Могу только еще раз повторить то, что уже много раз говорил: меня поразили масштаб проекта, уровень организации и то, насколько точно работала вся эта огромная машина. И конечно, я абсолютно счастлив, и это большая честь — стать частью «Игры престолов» и так или иначе попасть в историю телевидения.
— У каждого актера есть проходные роли и такие, которые оставили след в душе. Какие роли в своей карьере вы особенно отмечаете и почему?
— Я не люблю делить роли на проходные и великие. Но какие-то, конечно, оставляют особенно заметный след. Вообще можно сыграть 150 ролей, а зритель запомнит несколько — потому что состояться должна не только роль, должен состояться весь проект.
Маяковский был огромной ответственностью и сильно изменил меня самого. Стир из «Игры престолов» изменил траекторию моей международной карьеры. Сатана в «Конце света» дал возможность одновременно поговорить о страшном, смешном и человеческом — и как-то подозрительно легко мне дался. Коровьев в «Мастере и Маргарите» — это абсолютная свобода и актерское хулиганство. «Последний ронин» — новый жанр и два месяца жизни с катаной в руках. Но вообще каждая роль — отдельная история и возможность что-то узнать про человека, про мир, про самого себя.
— Юрий, о чем вы сожалеете? Может, вы все время хотели что-то сделать в своей жизни, что-то испытать, освоить, попробовать, но по разным причинам все еще не сделали это и уже вряд ли рискнете?
— Уже вряд ли рискну? Мне сорок пять, а вы разговариваете со мной как с археологической находкой.
— Хорошо, не будем углубляться в эту тему. А на что вы готовы тратить деньги без сожаления?
— Путешествия. У меня семья, работа и жизнь разбросаны по разным континентам, поэтому целое состояние я могу совершенно спокойно спустить на авиабилеты. Это не фетиш, конечно, а дорогостоящий способ поддерживать иллюзию, что ты можешь быть везде одновременно. А к вещам со временем начинаешь относиться спокойнее: пользоваться ими все равно некогда, да и потом, как таскать все это между континентами? Так что к осознанному потреблению меня привело не просветление, а норма провоза багажа. У меня, например, есть пара ящиков с воспоминаниями: старые фотографии, письма, какие-то игрушки и совершенно бессмысленные безделушки, которые почему-то невозможно выбросить. Жена периодически предлагает все это разобрать, но я пока успешно уклоняюсь. Это такие ящики Шредингера: пока их не откроешь, внутри одновременно находятся бесценные воспоминания и абсолютный хлам.
— К ошибкам жизни как относитесь, философски? Можете вспомнить случаи, когда череда вроде бы неверных решений привела вас туда, где вам хотелось бы оказаться — чтобы подтвердить идею о том, что все за нас уже предрешено?
— Жизнь в основном из них и состоит. Просто некоторые ошибки мы потом красиво называем опытом, некоторые — судьбой, а о некоторых вообще стараемся никому не рассказывать. Поэтому мы просто идем куда-то и периодически убеждаем себя, что так и было задумано.
— За вашими плечами множество киноролей, и скоро зрители снова вас увидят в ярком образе — в начале ноября выходит мистический экшен «Тайный город». Расскажите о своем персонаже и о сериале в целом. Почему мы его порекомендуем зрителям?
— Я играю Сантьягу, Темного князя, верховного мага Великого Дома Навь. Смотреть сериал рекомендую из-за хорошего актерского состава, необычных костюмов и культового сюжета — ну, в общем, не пожалеете!
— Наш журнал мы делаем для тех, кто путешествует. Мы пишем о красоте планеты, о пользе перемещений, о живописных уголках мира, в которых стоит побывать хотя бы раз в жизни. Каков ваш список этих мест?
— Из последнего точно Верхний Мустанг в Непале — место совершенно другой силы и масштаба. Япония — отдельная версия цивилизации, которую хочется все время разгадывать. Таиланд — место, где можно просто быть собой, отдыхать и какое-то время никому ничего не объяснять. В России для меня это Петербург — родное место силы, и Урал — прежде всего из-за людей. Еще Коста-Рика с ее pura vida — буквально «чистая жизнь», а по смыслу что-то вроде «живи, радуйся, все хорошо». Два слова, в которых помещается целая философия. Остается еще много мест, до которых я пока не добрался, поэтому список, к счастью, еще не закончен. Один монах в Непале сказал мне, что любое место, куда ты приезжаешь, нужно воспринимать как свой дом — не чувствовать себя чужим, а понимать, что ты тоже принадлежишь этому пространству. Мне эта мысль очень близка. Поэтому со всеми местами, которые я перечислил, у меня есть какая-то внутренняя связь, просто с каждым — своя. Дом — это вообще не обязательно место, где лежат твои вещи.
Беседовала Юлиана Новоселова
