— Алексей, в актерской среде есть шутка: «Если можете не быть актером — не будьте». Вы пробовали им не быть. Происходите из семьи врачей, в школе не отличались усердием, прилежным поведением и хорошей успеваемостью. Надеюсь, что не раскрываю великую тайну, говоря об этих эпизодах вашей биографии? Как же так вышло, что вас увлек театр, впоследствии ставший для вас делом жизни?
— Интересно, но про такую актерскую шутку я не слышал. Да и, скорее всего, смысл ее в том, что быть актером — довольно непросто с точки зрения быта: успех в этой профессии зависит не только от таланта, но и — наполовину, если не больше, — от везения, даже фарта, а значит, стабильности здесь ждать не приходится. А невостребованный актер — это одно из самых печальных в мире явлений. Поэтому, когда актеры отговаривают своих детей идти в профессию, то это от того, что желают им более самостоятельной и независимой судьбы. Сама же профессия — лучшая на свете, на мой вкус.
— Всячески стараюсь вас подвести к рассказу о поиске себя — о панк-группе, о лени, свойственной подросткам во все времена, о желании ничего не делать и много зарабатывать. Всегда любопытно, что становится судьбоносным толчком, когда молодой человек, перед которым сотни жизненных путей, выбирает свой единственный и не ошибается.
— Мне кажется, в моем случае это был не один судьбоносный толчок, а целая цепочка случайностей. После школы я вообще не хотел ни учиться, ни работать. Потом год трудился на заводе, а однажды встретил в автобусе знакомого рок-музыканта, который рассказал мне о колледже культуры. Я поступил туда на режиссуру массовых праздников, хотя довольно быстро понял, что хочу не столько организовывать события, сколько сам выходить на сцену. Наверное, я никогда не принимал решение в духе: «Всё, теперь я актер, и это мой единственный путь». Скорее, я каждый раз шел туда, где мне было интересно. А уже потом выяснялось, что именно это и было моим делом. И кстати, я до сих пор не уверен, что человек обязательно должен выбрать один-единственный путь и больше никогда с него не сворачивать. Мне кажется, гораздо важнее сохранять любопытство и не бояться начинать сначала.
— Вас ведь отчислили из колледжа культуры? Тот самый случай, когда закрылась одна дверь, чтобы открылась другая — дверь Школы-студии МХАТ. Почему именно это учебное заведение?
— Когда меня отчислили из «кулька» (совершенно, кстати, заслуженно), я пошел поступать в институт и ходил по всем прослушиваниям и театральным вузам Москвы. И вот Школа-студия сразу меня очаровала своей камерностью, уютностью — будто ты домой попал. Ну и опять же повезло. Повезло прям крупно! Я попал в Школу-студию МХАТ, да еще и именно к моим учителям на курс. Я постоянно благодарю Бога, судьбу, Вселенную — ту силу, которая так распорядилась.
— Затем начался период, когда вчерашний студент стал ассистентом и штатным преподавателем. Более 10 лет вы являетесь педагогом в своей альма-матер. Делиться знаниями — ответственность колоссальная! Что самое важное, чему вы стараетесь научить своих слушателей?
— Мои мастера, Дмитрий Брусникин, Роман Козак, Алла Покровская, так формулировали суть преподавательской деятельности: мы обязаны создать такие условия, такую среду, в которой студент сможет без страха и давления созреть, раскрыться как личность, осознать себя как уникальная творческая единица. Пожалуй, вот этому принципу и я, и мои коллеги следуем в нашей мастерской и, шире, в школе в целом.
— А сами от студентов учитесь? Преподавание — это ведь всегда взаимовыгодный процесс, и педагоги, как мне кажется, нередко делятся своими знаниями и из собственных эгоистических соображений.
— Безусловно. Ведь по-настоящему интересно общаться, находясь в диалоге. Обмениваться знаниями, идеями, вместе проживать этот процесс трансформации. Забавно наблюдать, как меняются молодые люди от поколения к поколению, что занимает их умы, какие у них эстетические и этические ориентиры. Например, ведешь репетицию и апеллируешь к примерам из кино, литературы, музыки, короче — к культурным референсам, которые, как тебе кажется, вечные. А они не вечные… Вот, к примеру, «Криминальное чтиво» или «Шерлок Холмс» (с Ливановым и Соломиным) — казалось бы, навеки вечная классика, и все ее знают и смотрели, а нет. Ну и студенты мне что-то новое открывают.
— Если бы вы могли на один день поменяться местами со своими студентами, что бы вы хотели услышать от педагогов?
— Наверное, что-то вроде «ребята, сейчас весь третий курс мы делаем супер-проект, с которым моментально отправляемся в турне по всему миру. Кстати, вам будут платить за это баснословные гонорары, и кстати, главную роль будешь играть ты, Лёха».
— Вообще научить актерству можно? Скажем, пришел человек без «актерского гена», но такой весь из себя способный, дисциплинированный, отличник-перфекционист. И рядом с ним стоит заядлый прогульщик с зашкаливающим самомнением, но поцелованный Богом, настоящий неограненный алмаз. У кого шансов больше?
— Мне кажется, в самом вопросе уже есть небольшое противоречие: если человек действительно способный, то, возможно, у него как раз есть и актерские задатки. А перфекционисты с синдромом отличника и разгильдяи, поцелованные Богом, — это нормально. Не только в актерской среде, везде. Вот самомнение и самовлюбленность меня отталкивают от человека.
— Как полагаете, какой актер интересен зрителю? Тот, который делает все «по науке», или интуитивно, на эмоциях высокого разряда? Какой запрос вы видите у зрителя прямо сейчас, в 2026 году?
— Тут, наверное, не я вам отвечу, а продюсеры каналов, платформ и других профильных ведомств. Это продюсеры решают, чем именно «накормить» аудиторию, потом они заказывают соответствующий контент авторам, режиссерам, а мое актерское дело уже самое последнее в этой цепочке — прийти и оживить то, что огромное количество людей уже сочинило до меня. И сделать это так, чтобы зрителю понравилось. А насчет «по науке» или «как покатит»… Профессиональный водитель точно знает, что он делает, для того чтобы довезти вас из точки А в точку Б, профильный врач тоже понимает, зачем он делает надрез тут, а не там. Профессиональный актер тоже понимает, что он делает и какого результата достигает. Понимает, как именно он раскроет тот материал, который авторы сочинили по заданию продюсеров или по велению сердца. Что не отменяет возможности открыть абсолютный бриллиант среди «неактеров».
— А какие жанры сейчас наиболее востребованы? Детективы, исторические картины, драмы, хорроры или, быть может, фильмы духоподъемные и жизнеутверждающие?
— На всё есть спрос, если это интересно.
— Что насчет фильмов, в основе которых лежит фольклор или эпос, — они интересны зрителю? В мировом кино просто бум на эти темы. Например, тот же эпический «Варяг» Роберта Эггерса, «Вальгалла. Сага о викинге» датского режиссера Николаса Виндинга Рефна. Испанцы снимают мощное фолк-хоррор-кино на основе баскской мифологии — «Эррементари», «Ирати», недавняя «Гауа».
— Моя мечта — создать лабораторию, а в результате, может быть, и студию, которая занималась бы глубинным осмыслением фольклора и созданием фильмов и спектаклей на этом материале. Мы живем в непростые времена (хотя когда они были простыми?), и во многом фольклор — это единственный источник, из которого можно хлебнуть живой воды. Только надо его не проэксплуатировать в угоду быстрой прибыли, а действительно изучить и понять.
— Алексей, драматизируете ли вы, когда размышляете о роли ИИ в современном мире, в частности в кино и театре? Иногда кажется, что мы сейчас находимся в той самой точке, когда живое общение, настоящий голос в озвучке, а не «нейронный» — это уже почти роскошь, которую скоро будут ценить как нечто элитарное.
— Конечно же, я не думаю, что ИИ полностью нас заменит. Хотя и изрядно потреплет. Актерская профессия всегда была элитарна, в том смысле, что не каждого актера хотят видеть зрители. А теперь этот круг еще сузится. Наверное. Я не боюсь эры замещения актера ИИ — этого бесполезно бояться, это уже происходит. Но мне ясна ценность настоящего человека на сцене, в кадре, за инструментом, за пишущей машинкой, у плиты, за швейной машинкой, за рулем, у классной доски, у алтаря.
— 1 октября выходит новый фильм, в котором вы сыграли одну из ключевых ролей. Картина снята в жанре роуд-муви. Помните, как Керуак писал в своем культовом романе прошлого века? Его герой путешествовал, чтобы найти ускользающую суть вещей. Часто ли вы отправляетесь в дорогу и какими целями ведомы?
— Роуд-муви — потрясающий жанр. Один из моих любимых. Наташа Кончаловская сняла очень озорное «девичье», в хорошем смысле, и очень умное кино. Но без назиданий. Короче, такое кино, которым славился Союз, и вот нынешняя Россия наконец-то находит баланс развлекательности и смысла, камерности и аттракциона. Так что идите смотреть или дождитесь выхода на платформе, обнимитесь и посмотрите этот фильм. И интересно будет почитать ваши комментарии.
Беседовала Юлиана Новоселова
Фото: Анисия Кузьмина
