— Григорий, документальный проект «Брат навсегда» назван очень емко. Для вас это история о бессмертии героя, о связи двух частей фильма со зрителем или о чем-то сугубо личном?
— Сначала это казалось просто интересной идеей — снять фильм к 25-летию «Брата». Слетаем в Америку, сделаем событийный док, покажем его в кино. Может, ограниченно, может, какой-то канал купит. Но со временем проект вырос и стал чем-то большим и важным — как для нас лично, так и в масштабе всей индустрии. К нему присоединились семь платформ, то есть буквально все крупнейшие игроки. Вместе они делают проект о том, что объединило целые поколения. Для нас это очень ценно: мы хотим, чтобы как можно больше людей увидели фильм. Проект очень личный. И он не только про фильмы «Брат» и «Брат-2» — он про принятие фамилии, про отношения с отцом, про наследие поколений. С одной стороны, это уважение и ответственность за большое наследие. С другой — попытка найти в нем свое место и придать ему продолжение. Сделать так, чтобы эта история (и я говорю не только о «Брате», а глобально о наследии кинокомпании СТВ) жила и развивалась. В процессе съемок я полюбил всех этих людей, кто делал кино. Раньше я их уважал, а после фильма полюбил. Это не первый наш проект, связанный с СТВ и наследием Балабанова. Мы с Аней сделали магазин мерча, и он вызвал отклики. Запустили бистро «Балабанов» в Петербурге — очень классный проект, который люди уже успели полюбить. И фильм — это третий шаг. Все это представляет собой попытку оживить, дать наследию актуальный формат и контекст. Мы очень уважаем кинокомпанию СТВ и любовь зрителей к этим фильмам. И не хотим, чтобы она угасала.
— Над фильмом вы работали в тандеме с супругой, Анной Сельяновой. Как делились режиссерские задачи? В чем был главный творческий спор между вами в процессе работы?
— Мы всё делаем вместе. У нас очень условное деление ролей: Аня в большей степени отвечает за сценарий и редактуру, я — за продюсирование. Но на самом деле всю разработку, режиссуру и монтаж мы делаем вместе. Наше соавторство — это постоянный диалог. Мы не делим зоны ответственности специально, а выбираем заниматься тем, что у кого получается лучше. Аня придает истории свою интонацию, внимание к деталям и эмоциям — то, что делает фильм не просто сухим исследованием, а по-человечески трогательной историей. И именно в этой прекрасной синергии рождаются все наши проекты.
— Съемки прошли в четырех городах двух стран — вы путешествовали по России и США. Какие локации фильмов в нашей стране и за рубежом оказались самыми эмоциональными, самыми интересными для вас?
— Скамейка в Чикаго, наверное, вызвала самые сильные эмоции. Именно там Багров ждал брата. Это культовое и сразу узнаваемое место. Вся поверхность исписана надписями: «Брат», «В чём сила, брат?» и другими. Люди оставляют свои послания, и в итоге это место стало настоящей точкой силы.
— Знаю, что вы работали с редкими архивными материалами и изучали малоизвестные эпизоды из истории создания дилогии. Архивы, как известно, всегда таят сюрпризы. Расскажете о неожиданных находках?
— Самой большой неожиданностью стало открытие архива Нади Васильевой, супруги Алексея Балабанова. Она сняла огромное количество пленок во время создания «Брата». В результате у нас оказалось не только более двух терабайт уникального видео, но и около тысячи редких фотографий со съемочной площадки. Это живые и очень стильные кадры, которые позволяют по-новому взглянуть на процесс создания фильма и буквально ощутить атмосферу того времени.
— Гениальный режиссер, друг семьи, наставник… Кем был для вас Алексей Октябринович?
— Алексей Октябринович всегда был для меня фигурой двойственной. Для всех — великий режиссер, а для нас — еще и друг семьи. Работая над фильмом, я постоянно ощущал это наложение ролей: с одной стороны, легенда, создавшая «Брата», с другой — человек, которого я помню за семейным столом. И пожалуй, именно в этой двойственности рождается подлинная правда о нем.
— Сергей Михайлович Сельянов, выдающийся деятель отечественного кинематографа, режиссер и продюсер, наконец, ваш папа — одна из ключевых фигур в истории дилогии. Был ли у вас профессиональный (и, наверное, личный) диалог с отцом о фильме? Наставлял ли вас Сергей Михайлович, корректировал, консультировал ли?
— Практически нет. Фильм действительно получился очень личным, и трудно было бы представить, что мой отец стал бы как-то комментировать или глубоко вмешиваться в процесс. Отец, как сооснователь и глава кинокомпании «СТВ», в свое время выступил продюсером обоих фильмов, обеспечил их финансирование и организационную поддержку, без чего ни «Брат», ни «Брат-2» просто не увидели бы свет. Он был тем человеком, который поверил в Алексея Балабанова и его жесткое, неоднозначное кино. Мне же отец дал полную творческую свободу, понимая, что это мое высказывание и мое прочтение наследия Балабанова. Отцовская роль здесь была скорее в молчаливой поддержке и доверии, что для меня, как для режиссера, было важнее любых конкретных указаний.
— Григорий, каково это — браться за документацию мифа, который отчасти создавала и ваша семья?
— На старте было страшно и некомфортно. Приходилось «пробивать стену», люди неохотно соглашались на интервью, и у всей команды возникали трудности. Потом, конечно, и Бодров, и Балабанов, и фильмы «Брат» и «Брат-2» — это вещи в народе почти сакральные. Любое прикосновение к ним воспринимается как кощунство и сопровождается тройным вниманием. Но мы уже проходили подобное и, думаю, выработали определенный иммунитет. В итоге кино получилось честным и искренним, и нам особо нечего бояться. Понятно, что всем не угодишь, но мы довольны материалом.
— «Брат-2», по сути, предсказал многие реалии нашего времени — от геополитики до «жизни в образе». Как ваши герои-эксперты объясняют эту провидческую природу кино?
— Общее мнение заключается в том, что Алексей ничего намеренно не программировал. Он просто очень тонко чувствовал реальность и умел считывать сигналы времени, настроение общества. Это и есть редкий дар художника — не предсказывать будущее, а чутко улавливать настоящее. Поэтому «Брат-2» со временем приобрел такую острую актуальность.
— Данила Багров сегодня. Кто он для нынешних 15—20-летних? Они видят в нем того же героя, что и мы, зрители конца 90-х, или прочтение характера этого персонажа кардинально изменилось?
— Молодое поколение видит в нем больше травмированного человека. Вообще идея фильма появилась, когда мы пришли на выставку, посвященную творчеству Балабанова, в Петербурге, и нас поразило количество молодых людей. Мы поняли, что интерес к «Брату» жив, молодежь до сих пор интересуется этой темой, но никто пока не рассказал эту историю на их языке. Нам захотелось сделать фильм, который будет понятен и близок сегодняшнему зрителю — по стилю, тону, образу мышления.
— Давайте поговорим о музыке, которая в обеих частях «Брата» живет отдельной жизнью. Как вы в своем фильме работаете с саундтреком? Стала ли музыка для вас одним из главных «рассказчиков» этой истории?
— Стала, но не в том качестве, которое можно представить на первый взгляд. Мы использовали не так много оригинального саундтрека — в том числе из-за сложности с очисткой прав. Сегодня права на многие произведения стоят сумасшедших денег, и это забавно: ведь большая часть тех артистов во многом получила популярность именно благодаря фильму «Брат-2». Но у нас и задачи такой не стояло. Мы не хотели строить фильм только на ностальгии и рок-хитах. В нашем проекте звучит очень классная музыка — чувственный, погружающий эмбиент от композитора Андрея Рожкова. Она стала важной частью атмосферы и позволила взглянуть на историю под новым углом.
— В релизе нашла информацию, что в проекте «Брат навсегда» приняли участие фанат из США, американские актеры, снявшиеся во второй части дилогии. Любопытно, что представителей иной культуры с далекими от наших реалиями до сих пор цепляет в балабановском фильме?
— Да, у нас в фильме участвует Кристиан из Атланты. Он посмотрел «Брата» больше пятнадцати раз и даже нашел футболку с надписью: «В чём сила, брат?». Это действительно удивительно — история, снятая в девяностые в России, продолжает откликаться у людей в другой культуре. Видимо, в фильме есть что-то универсальное: честность, прямота, поиск силы и смысла. И все это считывается даже без знания наших реалий.
— Чувствуете ли вы, что наследие «Брата» и работа с ним — это не только дар, но и в какой-то мере бремя? Как оно повлияло на ваш собственный путь в кино?
— Да, это действительно тяжелый вызов, и я очень долго не решался его принять. Потому что помимо безусловной народной любви, там есть еще и много темного — тяжелая энергия, местами даже мистическая. В общем, это совсем не такой простой путь, как может показаться, и ответственность здесь огромная. Я чувствую себя лирическим героем песни ДДТ «Я получил эту роль» — в ней есть и торжественность, и одновременно какая-то трагическая нота.
В съемках фильма приняли участие Федор и Петр Балабанов, Никита Михалков, актриса и певица Ирина Салтыкова, актриса Дарья Юргенс, музыкальный критик Олег Кармунин, эксперт по моде и стилю Павел Осовцов и другие.
Беседовала Юлиана Новоселова
Фото: пресс-служба фильма «Брат навсегда»
