— Александр, какой вопрос вам никогда не задают, но вы всегда хотели бы на него ответить? Давайте с него и начнем!
— Никто и никогда на спрашивал меня, а что же я ищу для себя в каждой новой роли? Мне кажется, это хорошая тема для обсуждения. И ответил бы я так: интересно открывать новые, порой неожиданные грани человеческого бытия, любопытно исследовать психофизику человека. Каждый из нас внутри себя содержит мир, цветовой спектр, и во всех нас есть синие, зеленые, серые, белые — да какие угодно — черты. Никакого монохрома! Каждый способен абсолютно на любой поступок при определенных обстоятельствах. Я не оперирую субъективными оценочными суждениями типа «хороший» и «плохой», рассматриваю всё с точки зрения набора красок. Так удобнее и правдивее. Разве серая краска хуже белой? Нет, она просто добавляет нужный художнику оттенок для воплощения его гениального замысла.
— Раз уж мы начали с неожиданного, позвольте еще один личный вопрос. В одном из интервью вы сказали, что вас привлекают сложные, противоречивые персонажи. Есть ли в вашей собственной жизни что-то, что вы до сих пор не можете понять и принять?
— Вопрос действительно довольно личный, но я попробую извернуться и соблюсти баланс приватного и публичного. Когда человек достигает понимания, что он всё про жизнь понял, всё испытал и прочувствовал, он себя будто консервирует, потому что жизнь — это же не результат, а процесс, а процесс — это всегда про изменение, совершенствование, самосовершенствование, постижение нового. Люди всегда стремятся к тому, чтобы получить готовые ответы, найти кем-то созданный идейный и смысловой фундамент. Однако найдя такой базис, условно говоря, мы сами себя ограничиваем и лишаем очень важного жизненного аспекта — процесса бытия. Есть вещи, которые я не могу понять и принять, в том числе в самом себе. Стараюсь противодействовать — понимаю, принимаю и с этими мыслями существую в ладу с собой.
— Определенно выкрутились! Смею предположить, что и с актерскими задачами, даже наисложнейшими, вы легко справляетесь. В сериале «Натали и Александр», например, вы воплотили образ Николая I. Что было самым непостижимым в этом новом для вас опыте и как он изменил ваше представление о пушкинской эпохе?
— Я солгу, если скажу, что мне было сложно расслабиться на съемочной площадке. Есть такое известное театральное выражение про короля, которого «играет свита». Когда тебе помогают и съемочная группа, и коллеги, играть становится просто и интересно. Но если говорить о сложностях, то, наверное, трудно было держать спину прямо. Иногда приходилось носить корсет. Думаю, я справился. Во всяком случае, рейтинг на «Кинопоиске» у нас высокий — приписываю это и собственному вкладу в общее дело. Что касается пушкинской эпохи, то чтение документов того времени, записок и дневников несколько уточнили мое представление о том периоде истории. Я жадно впитывал детали: особенности интерьеров, нюансы костюмов, манеры, в том числе и речи, иерархию, которая присутствовала во взаимодействии между героями.
— Александр, знаю, что в юности вы работали моделью. И случилось это максимально хрестоматийно — вас заметил агент в торговом центре.
— Я учился на первом или втором курсе института, и как-то раз мы с товарищем бродили по торговому центру. И тут немного поясню, что в 2008—2010 годах ТЦ были притягательным местом, там можно было и потусоваться, и вещи просто так померить, не всегда покупая их, и просто в красивой обстановке побыть. Народу всегда было много, весело, масса развлечений, кинотеатр… День пролетал незаметно! И вот выхожу я из главного входа — кстати, я говорю с вами по телефону из такси и как раз проезжаю этот самый торговый центр, удивительное совпадение! — и ко мне подходит женщина, протягивает свою визитную карточку и предлагает поработать с ней. Долго сомневался, нужно ли мне это. Но в итоге согласился. И как-то все закрутилось, завертелось, и вот я уже в европейских странах, в Азии… Сейчас, иногда пересматривая свои модельные фото, я отчетливо могу проследить процесс своего взросления. Другой момент, что я испытываю некое смущение. Как будто бы часть моей личной жизни выставлена напоказ и незнакомые люди, которые ни к моему детству, ни к моей юности не имеют отношения, являются свидетелями моей истории.
— При этом опыт, приобретенный на подиуме, наверняка оказался полезным и в жизни, и в актерской карьере?
— Главный навык и опыт, который я получил в моделинге, — это огромное количество отказов. Я же постоянно проходил кастинги, ходил на встречи к потенциальным работодателям. Далеко не все заканчивались для меня успешно. Да что там, вы даже не представляете, сколько раз мне говорили: «Нет»! В какой-то момент это перестало вообще как-либо на меня влиять, сам отказ перестал меня беспокоить как факт. Я научился не переносить его причины на свою личность и свои заслуги. Знаю, что для многих начинающих актеров это является проблемой. Им кажется, что мир ждет их сразу по окончании вуза с распростертыми объятиями. А мир такой, какой есть. Кого-то действительно ждет, а кому-то говорит: «Не в этот раз». У меня в этом смысле было преимущество, потому что я был «привит» отказами, сформировал «иммунитет».
— Вы исполнили одну из главных ролей в киноэпопее Андрея Кончаловского «Хроники русской революции». Какой вклад в ваше профессиональное становление внесла работа с таким выдающимся режиссером?
— Работа с Андреем Сергеевичем стала самой масштабной для меня. Огромное количество камер на квадратный метр — в некоторых сценах их было более десяти. Множество ракурсов. Впечатляющая по составу команда. Серьезнейшая подготовка. И, самое главное, на всё это у нас было время. Знаете, современное кинопроизводство зачастую не предполагает длительной подготовки, потому что на это необходимо закладывать средства, которые есть не всегда. Здесь же было достаточно времени на обстоятельную работу. С нетерпением жду выхода сериала.
— Расскажите о самом необычном или экстремальном способе, которым вы когда-либо готовились к роли.
— Мои студенческие эксперименты все еще не переплюнуть! Самым выдающимся опытом для меня стала подготовка к роли Николая Ставрогина. Я заперся на несколько месяцев в комнате, переписывал от руки роман «Бесы» Достоевского. Конечно, не целиком, выборочные фрагменты, важные для меня. Очень много читал, подыскивал костюмы, реквизит, писал сам себе письма, пробовал делать зарисовки, искал походку, манеру речи. Параллельно это все репетировалось на сцене, адаптировал текст из романа в сценический текст, там, где это было допустимо и возможно. Спектакль, в котором я играл, поставила выдающийся педагог Наталья Вадимовна Назарова, мой учитель, один из самых главных в моей жизни, которая, к сожалению, умерла совсем недавно. Ее уход я сложно переживал. Признаюсь, это была сильнейшая трагедия по градусу переживаний, которые я вообще когда-либо испытывал.
— В вашей биографии есть эпизоды работы звонарем, дворником и официантом. Какой из этих опытов оказал наибольшее влияние на ваше мировоззрение, становление как личность и актерскую игру?
— Вся моя жизнь, пробы в самых разных профессиях повлияли на меня в равной степени. В этих исканиях я нашел себя, понял, чем хочу заниматься, нашел себя в актерстве. Я вообще человек очень любопытный, в созидательном смысле любопытный. Мне интересно и дворы помести, и какую-нибудь финансовую модель составить, и сантехнику поменять не зазорно. Актерская профессия позволила мне совместить эти мои навыки и развить их должным образом.
— Александр, какое заблуждение о театре или кино больше всего вас раздражает и почему?
— Очень многие люди считают, что это просто. И очень многие люди своими словами скептически девальвируют значимость этой профессии и того труда, который в нее вложен. Я не понимаю, когда говорят что-то из разряда «Ну-у-у, играть на сцене — не вагоны разгружать». Понятное дело, это не одно и то же. Но актерам иногда приходится и вагоны разгружать в кадре, самостоятельно, для достоверности. И 12 часов в холодной воде провести, и с риском для жизни с высокого этажа прыгнуть, а еще с дерева эпично свалиться, гореть в огне или трюки на автомобиле выполнять, когда битое стекло летит прямо на тебя. Есть страховка, всё рассчитывается для максимальной безопасности актера, но это же труд! И меня больше всего раздражает, когда этот труд перестает трудом считаться. Выучить текст тоже непросто — это требует усидчивости, концентрации, полного включения, огромного количества времени, сил, самоотречения.
— Поздравляю вас с премьерой сериала «Чужие деньги»! Чем этот проект отличается от предыдущих и какие новые грани вашего таланта мы увидим на экране?
— Грани таланта может оценить только зритель, мне о них говорить не положено. Хотя я, честно признаюсь, старался в этой работе максимально себя проявлять. В частности, это одна из немногих моих ролей, в которой режиссер (Игорь Твердохлебов — прим. ред.) позволил мне сыграть характерного персонажа. Мне разрешили и над голосом моего персонажа поработать, и над манерой подачи, и в целом додумать свой образ. Это одна из самых ярких характерных ролей в моей карьере. И тема в сериале поднимается острая — ценностная система человека, как наличие или отсутствие денег формируют наше нутро.
— Благодаря модельной карьере вы успели посмотреть мир. Если бы у вас была возможность вернуть только один момент из этих поездок — неважно, красивый вид, забавное происшествие или случайная встреча — что бы это было?
— Вспомнился момент, когда я путешествовал несколько месяцев по Европе с рюкзаком, запасными ботинками, комплектами сменного белья, кучей носков и футболок. Весь мой дом поместился в дорожной сумке, и я ощущал невероятную свободу. Вот его бы с удовольствием повторил. А еще очень хочется побывать на Алтае, уверен, мне там будет хорошо. В моем сердце — Санкт-Петербург и особенно Карелия. Очень люблю леса, северную природу и погоду холодную, суровую и проверяющую тебя на прочность. Там как-то спокойно, безмятежно, более размеренно, что ли. Во всех остальных местах, в которых мне довелось побывать, я видел суету, волнение. Путешествуя, научился открыто смотреть на мир и не навешивать клише, потому что мы, люди, склонны жизнь свою упрощать и это нормально — так устроен наш мозг. Состраданию научился. Пониманию, что мы разные и одинаковыми не будем никогда. Осталось полюбить эту разность в людях и принять многополярность мира.
