Несерьезный проект
Хорошую историю можно пересказывать бесконечно. В сочельник дети Фриц и Мари получают в подарок от родителей кукол, солдатиков, книжки, а крестный Дроссельмейер преподносит им миниатюрный замок с золотыми башнями, а также Щелкунчика — игрушку-орехокол в виде уродливого человечка, который оказывается заколдованным мальчиком. Перед сном герои попадают в фантасмагорию, где ожившие куклы во главе с Щелкунчиком сражаются с войсками Мышиного короля, главный герой одерживает победу, влюбляется в Мари и завоевывает ее сердце, превращается из игрушки в человека и оказывается в конфетном городе вместе с возлюбленной. В 1840 году сказку перевел на французский язык писатель Александр Дюма, благодаря чему она получила широкое распространение, как и главный ее персонаж, который в виде игрушки продавался на всех европейских ярмарках. К 1890 году деревянные щелкунчики наводнили российский рынок и стали ассоциироваться с Рождеством. На волне этого явления директор Императорских театров России Иван Всеволожский и балетмейстер Мариус Петипа, у которого уже было примерное либретто, решили поставить балет о Щелкунчике и предложили написать к нему музыку Петру Ильичу Чайковскому. Композитор, знакомый со сказкой Гофмана и оценивший ее как «превосходнейшую», согласился.
По задумке Мариуса Петипа, пряничная сказка должна была стать совершенно не такой, какой она известна зрителю. На создание либретто балетмейстера вдохновила тема Великой французской революции, столетие которой отмечали в 1889 году. Судя по записям Петипа, во втором акте балета должны были звучать популярные французские революционные песни, что в царской России конца XIX века, разумеется, было недопустимо. Мариус Петипа отказался от постановки, и ее передали второму балетмейстеру Мариинского театра Льву Иванову. Петру Ильичу Чайковскому работа над музыкой к балету тоже давалась нелегко, несмотря на то что он включил в нее много оригинальных находок. Чтобы создать эффект волшебства, композитор использовал в балете необычные инструменты, например челесту, имитирующую звуки падающих в фонтан капель воды, а также «игрушечные инструменты»: свистульку-кукушку, кастаньеты, там-там, колокольчики, арфы. В то же время все чересчур сказочное раздражало его: «Дивертисмент кондитерских изделий» — цикл национальных танцев под названиями «Шоколад» (испанский танец), «Чай» (китайский танец), «Кофе» (арабский танец», «Пряник» (русский трепак»), который представлен во втором акте балета, композитору казался пошлым и лишенным художественного вкуса. Директор Императорских театров России Иван Всеволожский даже несколько раз извинялся перед маэстро за то, что привлек его к столь «несерьезному» проекту. Чайковский мечтал: «Главное — отделаться от балета».
Премьера балета состоялась 18 декабря 1892 года в Мариинском театре. Критика была разгромной, постановку называли скучной, бессмысленной и безвкусной. Однако император Александр III одобрил балет, он позвал в свою в ложу художника Александра Бенуа, работавшего над эскизами к спектаклю, и сказал: «Постановка… великолепна и в балете даже слишком великолепна — глаза устают от этой роскоши».
Русский эталон
Грандиозный провал «Щелкунчика», который признавал сам Чайковский, и его беспрецедентный успех в будущем похож на фиаско и последующий триумф «Чайки», после премьеры которой Антон Павлович Чехов писал: «Пьеса шлепнулась и провалилась с треском. В театре было тяжкое напряжение недоумения и позора. Актеры играли гнусно, глупо. Отсюда мораль: не следует писать пьес». Судьба произведений искусства непредсказуема, но шедевр всегда дожидается признания. «Щелкунчик» продержался в репертуаре Мариинского театра более 30 лет. Со временем у этого балета появились вариации — в 1919 году его интерпретировал на сцене московского Большого театра балетмейстер Александр Горский. Вместе с художником Константином Коровиным они придумали новое решение — на сцене все оживало: праздничный стол, большой чайник, чашки, кофе — и появлялось перед зрителями в невероятно красивых танцах. В 1923 году в Петербурге представили крайне авангардную версию спектакля от балетмейстера Федора Лопухова, которая была показана всего девять раз.
В 1934 году «Щелкунчик» снова предстал на сцене Мариинского театра. Вернуть его в репертуар поручили балетмейстеру Василию Вайнонену, который немного изменил либретто Петипа — Иванова и выстроил танцевальное действие, опираясь на традиции балета ХIХ века. В спектакле есть развернутые классические ансамбли Вальса снежинок и Розового вальса, па-де-де главных персонажей и дивертисмент характерных танцев в Стране сластей. Это была менее пафосная, но более элегантная постановка. Главные партии на премьере исполнили Галина Уланова и Константин Сергеев. «Щелкунчик» Вайнонена считается образцом немеркнущей хореографической классики. Эталонным решением партитуры Чайковского признана постановка Юрия Григоровича, которая появилась в Большом театре в 1966 году. В постановке Григоровича танцевала главная пара советского балета тех лет, не только звездная, но и супружеская, — Владимир Васильев и Екатерина Максимова. Пышное и пафосное представление с двигающейся по сцене огромной елкой, которое заканчивалось обручением главных героев, создавало подлинную атмосферу праздника. Именно эта версия «Щелкунчика» идет и в наши дни на сцене Большого театра. В 2001 году на второй сцене Мариинского театра появилась одна из самых необычных вариаций «Щелкунчика». Либретто Мариуса Петипа переработал Михаил Шемякин, добавив в балет гротескных гофмановских образов и сделав сказку в европейском духе.
Поскольку изначально спектакль задумывался как детский, в первых постановках роли большинства героев исполняли студенты хореографических училищ. Юрий Григорович во время учебы в Ленинградском хореографическом училище в 1930-х годах танцевал в «Щелкунчике» Вайнонена. «Мы, дети, очень любили этот балет и хорошо знали, что когда закончим танцевать и подойдем к накрытому на сцене праздничному столу, то обязательно найдем на нем приготовленные для нас настоящие сладости», — вспоминал балетмейстер.
Заграничные приключения
В 1934 году «Щелкунчика» впервые увидели зрители за рубежом — свое видение балета в Лондоне представил Николай Сергеев, эмигрировавший после Октябрьской революции. За океаном «Щелкунчика» поставил в канун Рождества 1944 года художественный руководитель балета Сан-Франциско Уильям Кристенсен, полностью использовав оригинальную хореографию Петипа. Публика приняла балет с восторгом. А в 1954 году в Нью-Йорке собственную постановку «Щелкунчика» сделал воспитанник Мариинского театра Джордж Баланчин — она до сих пор идет с большим успехом на сцене театра «Нью-Йорк Сити балет». В экранизации его постановки 1993 года главную партию танцевал ученик балетной школы Баланчина — Маколей Калкин, тогда уже снявшийся в известном фильме «Один дома». Начиная с 1967 года «Щелкунчика» ставил всюду, где работал, Рудольф Нуреев — на сцене Королевской шведской оперы в Стокгольме, в лондонском Ковент-Гардене, в миланском театре Ла Скала. В 1976 году свою версию «Щелкунчика» на сцене нью-йоркского Американского театра балета представил Михаил Барышников. В постановке Барышникова «Щелкунчик» — не детская сказка, а поединок: с Мышиным королем, с собственным несовершенством, со своим роком — судьбой принца в изгнании. Премьера спектакля, главную партию в котором Барышников исполнял сам, прошла с успехом, но, когда в 1989 году он ушел из Американского театра балета, его постановки убрали из репертуара.
Балет, придуманный в России, стал символом Рождества и Нового года на всей планете, однако современный западный мир подвергает его критике, находя в классической версии недостаточно политкорректные элементы хореографии и приметы нетолерантности, и создает вольные трактовки «Щелкунчика». Что бы ни происходило на сцене, великая музыка русского гения задает тон. Когда мы слышим переливы арфы, звон колокольчиков, стук челесты, свист флейты, возгласы валторн из знаменитого «Вальса цветов», вечер становится загадочно-синим, снег падает медленнее, все вокруг как будто замирает и чего-то ждет. Мы верим в победу добра над злом, в силу любви и в то, что в жизни всегда есть место волшебству. Мы знаем, что сказки бывают только в сказках, но «если только у тебя есть глаза, ты всюду увидишь сверкающие цукатные рощи, прозрачные марципановые замки — словом, всякие чудеса и диковинки».
В 1961 году первая леди США Жаклин Кеннеди объявила «Щелкунчика» темой Рождества в Белом доме. С этого момента балет на музыку Чайковского стал неотъемлемой частью новогодних праздников не только в России, но и в Америке. Сегодня в США идет около 150 вариантов «Щелкунчика». Одни хореографы пытаются возродить первоначальную версию балета благодаря архивам, другие предлагают свои интерпретации.
Приключения «Щелкунчика»
Балет «Щелкунчик» не случайно появился именно в России. Исконно немецкий обычай праздновать Рождество, собираясь за столом у нарядной елки, вошел в обиход, когда будущий император Николай I венчался с дочерью прусского короля, которая начала проводить во дворце в Петербурге праздники «детской елки» для аристократов. Новый тренд поддерживался модой на немецкую литературу, в частности на Гофмана, чью рождественскую сказку «Щелкунчик и Мышиный король» хорошо знали и любили в высшем обществе.
Вольный переводчик
Русская публика познакомилась не с оригинальной сказкой, а с ее вольным переложением на французский язык, сделанным Александром Дюма, которое и использовал для написания либретто Мариус Петипа — Россия тогда была франкофонной страной. Дюма в шутку говорил, что эта волшебная повесть подарила ему свободу. В предисловии к своей версии сказки Э. Т. А. Гофмана «Щелкунчик и мышиный король» он рассказывал, как однажды дети привязали его к креслу и пригрозили не отпускать, пока он не расскажет интересную историю.
Главная елка
После революции 1917 года Рождество было официально запрещено, и зимние представления с елкой практически прекратились. И если в постановке «Щелкунчика» Александра Горского 1919 года елки на сцене не было, то в балете Василия Вайнонена, представленном в 1934 году, нарядную елку вернули. Вероятно, художники предчувствовали наступление перемен. 28 декабря 1935 года в газете «Правда» вышла небольшая заметка «Давайте организуем к Новому году детям хорошую елку!» и в Стране Советов стали регулярно проводить новогодние мероприятия.
Сказочный принц
«Щелкунчик» — настоящий долгожитель. Только на сцене Большого театра спектакль давали более 500 раз. Партию Щелкунчика-принца исполняли многие известные артисты балета. Сергей Легат — в первой постановке в 1892 году, Константин Сергеев — в постановке 1934 года, Владимир Васильев — в постановке 1966 года. В 1995 году дебютировал Николай Цискаридзе. Бывший премьер Большого театра много лет выходил на сцену 31 декабря, отмечая таким образом не только Новый год, но и свой собственный день рождения.
Фееричное действо
«Щелкунчик» — балет-феерия, что предполагает наличие спецэффектов, впечатляющих костюмов и потрясающих декораций. Так, гигантская рождественская елка, украшающая сцену театра «Нью-Йорк Сити балет» в одном из актов, весит больше тонны и «вырастает» на 12 метров в высоту. В классическом «Щелкунчике» — около 150 различных костюмов. Цветы, игрушки, солдатики, снежинки, феи, мыши… Чтобы привести в надлежащий вид эту маленькую балетную армию, требуется больше полусотни сотрудников сцены.
Экзотические версии
Театральные площадки всего мира неизменно ставят «Щелкунчика» в предновогоднюю афишу. Известный австралийский хореограф Грэм Мёрфи представил свою версию балета в 1992 году, которая получила название «История Клары». По сюжету главная героиня — бывшая звезда царского балета, эмигрировавшая после революции 1917 года в Австралию. Балет пестрит китчевой русской эстетикой. Китайский балетмейстер Чжао Минг тоже поставил своего «Щелкунчика» — классический антураж замаскирован пагодами, драконами и веерами.
Якоб Гримм, старший из братьев-сказочников, писал о щелкунчиках в трактате по германской мифологии 1835 года: «С незапамятных времен эти деревянные игрушки со злым выражением лица использовались как обереги». Владелец Первого европейского музея Щелкунчиков Уве Лёшнер прагматично объяснял популярность этого образа тем, что во время Рождества, когда пекли штоллен и прочую сдобу, на блюда шло много орехов, для раскалывания которых использовались щелкунчики.
