Музицирующий разносчик кофе
Иван Айвазовский, а точнее Ованнес Айвазян, родился в 1817 году в Феодосии в семье разорившегося армянского купца. С детских лет мальчик проявлял незаурядные способности — практически самостоятельно научился играть на скрипке и обладал талантом к рисованию. Аскетичная обстановка, которой отличался быт их бедной семьи, не давала надежд на получение профессионального образования в сфере искусств. Ученику уездного училища даже пришлось устроиться в местную кофейню, где ему платили за то, что он надраивал до блеска джезвы, разносил кофе и развлекал публику игрой на скрипке. Свободное от учебы и работы время он проводил у берега моря, рисовал картины на песке, а иногда на стенах городских домов: кистей, красок, бумаги у него не было. По легенде, однажды во время прогулки феодосийский архитектор Яков Христианович Кох застал юного уличного художника за работой и, оценив его способности, стал ему наставником, давал уроки, дарил инструменты для живописи. Кох поведал о чудесном ученике градоначальнику Феодосии Александру Ивановичу Казначееву, который стал покровительствовать вундеркинду. В 1829 году Казначеева назначили губернатором Тавриды, и он взял с собой в Симферополь юного Айвазовского, устроил его в Симферопольскую гимназию, нанял для него учителя живописи. Один из эскизов Айвазовского случайно попал в руки графини Нарышкиной, светской львицы, которую хорошо знали в Петербурге. Работа неизвестного мальчика так понравилась графине, что она захватила ее с собой в столицу, показала президенту Академии художеств, тот в свою очередь показал ее министру императорского двора князю Волконскому, а он — самому царю. Так Николай I стал куратором Айвазовского, который хорошо усвоил принцип успеха в жизни: связи решают все. Впоследствии он обрастет знакомствами и узами с сильными мира сего, чтобы добиваться желаемого.
Салями по взаимозачету
Благодаря высокопоставленным благодетелям в 1833 году Айвазовский был принят на казенный счет в Императорскую Академию художеств Петербурга, переехал в столицу, завел обоюдополезное знакомство с А. С. Пушкиным, портреты которого неоднократно рисовал, М. И. Глинкой, которому подсказывал интересные идеи для создания музыкальных произведений, а также с В. А. Жуковским, И. А. Крыловым, К. П. Брюлловым, которые восхищались его талантом. Получив аттестат об окончании академии, свой первый чин и личное дворянство, Айвазовский с 1840 года в течение четырех лет путешествовал по Европе и постоянно рисовал, представляя публике новые картины. Где бы он ни появлялся, всюду его талант встречали с восторгом, он был награжден многими орденами и получил звание контр-адмирала, состоял членом академий художеств Рима, Парижа, Флоренции, Амстердама и Штутгарта. Он стал первым русским художником, чьи работы представили в Лувре в 1843 году в честь 50-летия открытия парижского музея. Он объездил всю Италию. Его полотно «Хаос. Сотворение мира» приобрел Папа Римский. По одной из версий, Григорий XVI купил картину, согласно другой, Айвазовский отказался от платы и подарил картину понтифику. Римские газеты превратили его в суперзвезду, единодушно свидетельствуя, что до Айвазовского никто еще не изображал так верно и живо свет, воздух и воду. Каждый зажиточный итальянец мечтал иметь картину русского гения. Однажды в Венеции Айвазовский познакомился с неким маркизом, который оказался большим поклонником его творчества. После долгих изъявлений восхищения мастером он вдруг заявил, что его брат владеет колбасной фабрикой. Поначалу эта информация выглядела совершенно неуместной, но уже скоро все прояснилось. Оказалось, что маркиз желает сделать заказ и предлагает художнику расплатиться с ним за работу высококлассной итальянской салями. И Айвазовский не отказался: он был гурманом и знал, что сделка того стоит!
Пирожки «Гавань» и мороженое «Северное море»
По возвращении в Россию в 1845 году Айвазовского назначили главным живописцем Морского штаба, а спустя три года он получил звание профессора Петербургской Академии художеств. Однако жить в столице, вдали от бескрайней морской стихии, он не желал. К 30 годам обласканный фортуной художник вернулся в родную Феодосию, где на берегу Черного моря по его собственному проекту был построен дом в стиле венецианских вилл эпохи Возрождения. Здесь он поселился с супругой, которая родила ему четырех дочерей. Отстранившись от гламурной общественной жизни Петербурга, он с огромным размахом устраивал светские мероприятия у себя дома. На втором этаже по фасаду, выходящему к морю, были расположены три парадных зала для приемов. Банкеты в доме Айвазовского, по отзывам современников, отличались масштабом и оригинальностью. Количество подаваемых блюд было кратно 30, если в доме собиралась вся семья. Когда заезжали крымчане, меню увеличивалось до 60 позиций, а если гостили высокопоставленные чины из столицы — до 90 наименований. Вместе с поваром Айвазовский обсуждал меню и каждому блюду давал название в авторской манере: пунш «Везувий», суп «Черное море», пирожки «Гавань», соус «Азовское море», мороженое «Северное море». Большой поклонник шампанского, Айвазовский снимал с бутылок фабричные этикетки и наклеивал собственноручно изготовленные: игристые вина в его доме назывались «Девятый вал», «Шторм в океане», «От штиля к урагану». Во время пышного банкета по поводу своего пятидесятилетия Айвазовский поднялся с места и сказал: «Господа, я приношу вам свои извинения. Мой повар забыл про десерт! Поэтому вам придется отведать блюдо моего приготовления». И тут каждому гостю принесли блюдо, на котором не было ничего, кроме пейзажика, написанного Айвазовским.
Бесконечные тосты и шашлык
Айвазовский щедро делился тем, что имел. Плодовитый мастер, автор 6000 картин, включая известные морские пейзажи «Девятый вал», «Ночь на Черном море», «Неаполитанский залив», он был не просто успешным художником, но и богатым собственником, занимавшимся сельскохозяйственным бизнесом. Он владел обширными земельными наделами и имениями в Восточном Крыму, включавшими в себя пастбища, сады, виноградники. В лавках крымских городов продавались вина, произведенные на землях Айвазовского. Он тратил деньги не только на себя, но и на благо родного города. На его средства в Феодосии были построены музей, школа, картинная галерея, частично водопровод и железнодорожное полотно. Он был королем Феодосии и гостей, особенно знатных и влиятельных, принимал по-королевски. Летом 1867 года великая княжна Мария Александровна и великий князь Сергей Александрович выразили желание посетить Феодосию и его дом. Один из биографов художника П. П. Каратыгин в журнале «Русская старина» так описал это посещение: «В день приезда Их Величеств весь город был расцвечен флагами, перед домом Айвазовского построена была из зелени триумфальная арка. Пароход, на котором плыли Их Величества, версты за две до берега был встречен Айвазовским, ехавшим на катере, за которым следовали четыре красивые гондолы, наполненные цветами: ими гребцы устилали волны моря перед пароходом… Гости направились в дом Айвазовского, где в их честь хозяин дал роскошный обед… Между тем приближался вечер, стемнело, и сад, окрестность, морской берег и близлежащий мол были иллюминированы и по временам озаряемы бенгальскими огнями… Праздник продолжался до часа ночи. Часть следующего дня гости провели в небольшом имении Айвазовского под Судаком, где для них был устроен пикник в восточном стиле». Имение, находящееся в 25 километрах от Феодосии, называлось Шах-Мамай. Гостивший в нем в 1881 году писатель Антон Павлович Чехов писал: «Именье роскошное, несколько сказочное; такие имения, вероятно, можно видеть в Персии. Сам Айвазовский, бодрый старик лет 75, представляет из себя помесь добродушного армяшки с заевшимся архиереем; полон собственного достоинства, руки имеет мягкие и подает их по-генеральски. Недалек, но натура сложная и достойная внимания. В себе одном он совмещает и генерала, и архиерея, и художника, и армянина, и наивного деда, и Отелло. Женат на молодой и очень красивой женщине, которую держит в ежах (вторая жена Айвазовского — прим. ред.). Знаком с султанами, шахами и эмирами. Писал вместе с Глинкой «Руслана и Людмилу». Был приятелем Пушкина, но Пушкина не читал. В своей жизни он не прочел ни одной книги… Я у него пробыл целый день и обедал. Обед длинный, тягучий, с бесконечными тостами». Общественный деятель, писатель, коллекционер Александр Владимирович Жиркевич в 1890 году, побывав в гостях у Айвазовского, отмечал самодовольство, заурядный интеллект хозяина, безвкусную роскошь дома и в то же время его гениальность и гостеприимство: «Что ни картина — то поэма!.. Неужели этот тайный советник, царек Феодосии — творец всех этих чудес? Во время обеда Айвазовский принес попугая, а затем пустил фонтан, и под его журчание я с аппетитом пообедал. Между прочим, подавался шашлык (местное блюдо), которое я ел в первый раз, но о котором много и читал, и слышал».
