Навага с водкой и французской булкой
Он родился в 1880 году в многодетной семье небогатого купца, где был единственным мальчиком, надеждой отца. Из-за проблем со зрением Аверченко нигде толком не учился, но домашнее образование получил. Обладая природным умом и деятельным темпераментом, он в 15 лет устроился младшим писцом в частную транспортную контору Севастополя, через год уехал работать конторщиком — помощником бухгалтера — в Донбасс, на Брянский рудник, а спустя какое-то время вместе с правлением рудников перебрался в Харьков, где в 1903 году состоялся его писательский дебют в местной газете. Литературно-юмористический талант позволил ему возглавить два сатирических журнала, куда он лично, используя десятки псевдонимов, писал большинство материалов. Однако проекты не задались, и он решил попытать счастья в Петербурге, где в 1908 году сделался редактором модного журнала «Сатирикон», который читала вся страна, включая представителей власти и ее оппозицию. Петербургские коллеги признавали превосходство Аверченко, потому что он писал прозу, стихи, пародии, рисовал карикатуры, разбирался в финансовых отчетах, иными словами, полноправно занимал кресло руководителя журнала. Помимо любимой работы, Аверченко увлекался шахматами, авиацией, спортом, музыкой, но до настоящего пафоса, как иронически подметил В. И. Ленин, поднимался лишь тогда, когда говорил о еде. Одно из многих тому подтверждений — гастрономический пассаж в «Поэме о голодном человеке»: «Пять лет тому назад <…> заказал я у «Альбера» навагу… крупная, зажаренная в сухариках, на сливочном масле, господа! С одной стороны лежал пышный ворох поджаренной на фритюре петрушки, с другой — половина лимона… Отделив куски наваги, причем, знаете ли, кожица была поджарена, хрупкая этакая и вся в сухарях… в сухарях, — я наливал рюмку водки и только тогда выдавливал тонкую струю лимонного сока на кусок рыбы… И я сверху прикладывал немного петрушки — о, для аромата только, исключительно для аромата, — выпивал рюмку и сразу кусок этой рыбки — гам! А булка-то, знаете, мягкая, французская этакая, и ешь ее, ешь, пышную с этой рыбкой».
Суп с тестом и именинный торт
«Для меня ресторан — мой дом», — признавался убежденный холостяк Аверченко. Он умел отдаваться маленьким радостям жизни, после треволнений дня чинно садился за стол с выражением проникновенного благополучия, бережно наполнял рюмки и незаметно руководил направлением трапезы, избегая чрезмерной торопливости. «Любо смотреть было, как он ест, отдаваясь процессу чревоугодия и порой зажмуривая глаза», — писал художественный критик Н. Н. Брешко-Брешковский. Об отношении Аверченко к еде красноречиво свидетельствует один курьезный эпизод, описанный его коллегой Е. Д. Зозулей. Обедали они как-то вдвоем в петербургском ресторане «Медведь». Пили водку и вино, было множество закусок. Потом подали какой-то очень изысканный суп, приготовленный по сложному рецепту. В нем было тесто, которое нужно было съесть после супа, полив уксусом. Зозуля, не придав этому значения, все тесто съел сразу. Аверченко, увидев это, обомлел. «Что вы сделали! — шутливо и одновременно огорченно спросил он. — Ведь не полагается… Это совсем не то… Ведь мне-то все равно… Я о вас мнения не изменю… Но… понимаете…»
Они продолжали обедать и весело беседовать, но Зозуля почувствовал, что в глазах Аверченко он что-то потерял… Аверченко был завсегдатаем ресторанов и трепетно относился к гастрономической культуре. В Петербурге он посещал такие заведения, как «Вилла Родэ», «Принц Альберт», «Медведь», «Фелисьен», «Пивато», ресторан гостиницы «Московская»… В каждом из них на стене около телефонного аппарата был нацарапан номер знаменитого остроумного Аверченко, который был желанным гостем любой компании. Однако любимым местом сатирика являлся ресторан «Вена», где жизнь кипела до трех утра и принципиально не было музыки, что позволяло спокойно общаться. Аверченко до 1913 года жил через дом от «Вены» — в меблированных комнатах на улице Гоголя, 9. Здесь он завтракал, обедал и ужинал. На именины, которые легендарный редактор праздновал многолюдно, дирекция «Вены» всегда подносила ему огромный торт с надписью шоколадными буквами «Аркадию Сатириконскому». Надежда Александровна Тэффи, одна из сотрудниц «Сатирикона», вспоминала: «Аверченко любил свою работу и любил петербургскую угарную жизнь, ресторан «Вена», веселые компании, интересных актрис».
Роза в бокале и безвольный кисель
Высокий, обаятельный мужчина, он немало времени отдавал жизни сердца. «Страшная штука — женщина, и обращаться с ней нужно, как с ручной гранатой», — писал неисправимый донжуан. Одной из его возлюбленных была замужняя актриса Александра Яковлевна Садовская. Вышедший в 1912 году сборник рассказов Аверченко «Круги по воде» посвящен этой женщине — откровенное публичное заявление, сделанное несмотря на то, что возлюбленная была несвободна. Пару, поглощенную бурным романом, часто видели в ресторане «Вилла Родэ», о котором написаны известные строки Александра Блока: «Я сидел у окна в переполненном зале. / Где-то пели смычки о любви. / Я послал тебе черную розу в бокале / Золотого, как небо, аи». Отношения Аверченко и Садовской была продолжительными, но влюбленные расстались, чему известный балагур дал объяснение в рассказе «Бритва в киселе», используя излюбленный прием — гастрономическую метафору. Герой его, литератор, — медлительный и ленивый философ. Его всячески пытается женить на себе драматическая артистка, деятельная и инициативная. Он вроде бы ей и не возражает, но ничего и не предпринимает. В конце концов она кричит: «Помнишь, я при первом знакомстве назвала тебя киселем, а ты меня бритвой. Пожалуй, так оно и есть. Я — бритва, я хотела, чтобы все было по-моему, я мечтала о счастье, я знала, что ты безвольный кисель, и поэтому мое было право — руководить тобой, быть энергичным началом в совместной жизни… Но что же получилось? Бритва входила в кисель, легко разрезывала его, как и всякий кисель, и кисель снова сливался за ее спиной в одну тягучую аморфную массу. Бритва может резать бумагу, дерево, тело, все твердое, все определенное — но киселя разрезать бритва не может! Я чувствую, что я тону в тебе, и поэтому ухожу!»
