— Ольга, зритель вас знает в первую очередь как актрису комедийного жанра, и вы в нем поистине блистательны. Что для вас значит смех в его философской сути?

— Когда-то я прочла «Борьбу за огонь» Жозефа Рони-старшего о доисторическом прошлом человечества, и в этом романе был любопытный эпизод про силу смеха. Он помогал нашим далеким предкам наладить контакт с другими племенами — люди широко расставляли руки, показывая, что они безоружны, и хохотали, демонстрируя свое дружелюбие. Громкий смех являлся гарантом того, что ничего плохого не случится, он был основой дружбы или мирного расхождения по своим первобытным делам. Лично мне очень близко чувство юмора во всех его проявлениях. В моей семье почти каждый им владеет, а еще умеет рассказать о чем-нибудь интересно, не утомительно, делая акцент на забавных деталях, удерживая внимание слушателя. Буду думать, что и мне передалось все это по наследству.

 — А страсть к чтению вам привили родители? Знаю, что лет в девять вы уже читали Сомерсета Моэма, Теодора Драйзера. Не могу не спросить, как вы умудрялись понимать вложенные смыслы и не терять интерес к литературе такого уровня?

— У нас действительно была большая библиотека, и рассказы Сомерсета Моэма стоят особняком в моем личном книгохранилище. Этот автор являлся не только гением-романистом, чьему перу принадлежат «Бремя страстей человеческих», «На острие бритвы», «Луна и грош», «Театр», но и талантливым рассказчиком. Я зачитывалась его сборниками, и уже тогда меня беспокоила мысль: как же мне прочитать всю хорошую литературу, какая только существует в мире? С Теодором Драйзером связана другая занятная история. Его «Американскую трагедию» я прочитала, возможно, в самое неподходящее время — взяла эту книгу с собой в роддом, когда подошло время появиться на свет моей младшей дочери. Помню, меня навестила моя подруга Анна Ардова, которая, увидев в палате томик Драйзера, изрекла: «Только Тумайкина могла притащить в родильный дом эту книгу!» Для тех, кто не знаком с сюжетом, поясню: главный герой убивает свою беременную подругу ударом фотоаппарата по голове. Вообще чтение книг, и именно в бумажных переплетах, со мной навсегда. Я из тех детей, кого обнаруживали с фонариком под одеялом и говорили: «Ну-ка быстро спать». Бабушка даже жаловалась, мол, я читаю-читаю, вот бы сходила и погуляла. Классе во втором, бывало, приду в школьную библиотеку и набираю по дюжине книг за раз. Тургеневскую «Асю» знала, например, в семь лет. В десять открыла «Накануне» и, как зачарованная, следила за отношениями Инсарова и Елены. Чуть позднее, подростком, читала все книги Александра Дюма, серию «Жизнь замечательных людей», меня увлекали биографии маршалов Советского Союза Малиновского, Василевского, Жукова, Конева, читала о Нероне, Наполеоне, исторический роман «Камо грядеши» Сенкевича. Дети становятся читателями на коленях у своих родителей, и я постаралась следовать этому негласному закону уже со своими дочерьми.

— Что вас захватило бы, если не актерская карьера?

— Я всегда тяготела к гуманитарным наукам, много фантазировала в детстве и до сих пор продолжаю пребывать в своих мечтательных океанах. Мне в них комфортно. Если бы не актерское ремесло, то, думаю, моя страсть к неизведанному и необъятному наверняка привела бы меня в профессию, в рамках которой люди изучают космос, исследуют тайны планет, звезды, темную материю. Мне близка идея, что человек, умеющий «видеть сны» в ясный день, наяву, пойдет гораздо дальше, чем тот, кто наблюдает сновидения, только лишь засыпая в ночи. Метафоричное изречение, безусловно. Но мой путь именно такой, сотканный из мечтаний и фантазий. Имела бы я склонность к языкам, то, возможно, увлеклась бы изучением мертвых диалектов, древних, чтобы познакомиться с редкими книгами, на которых они написаны, которые еще не изучены, даже, быть может, не найдены.

— Но выбрали вы все-таки актерское ремесло.

— Уже лет в 7—8 мне казалось, что я осознаю суть актерской профессии, понимаю, что нужно сделать для того, чтобы оказаться на территории жизни персонажа. Торопила время, чтобы попасть на студенческую скамью — очень хотела поступить в театральный вуз. Так оно и вышло. Алла Александровна Казанская, профессор, замечательная актриса, красивейшая женщина, звезда Театра Вахтангова, приняла меня на первый курс Щукинского училища. Василий Семенович Лановой преподавал художественное слово, актерскому мастерству на первом курсе обучал Юрий Васильевич Катин-Ярцев, Владимир Абрамович Этуш был тогда ректором Щукинского училища, и спустя время, когда я начала служить в Театре Вахтангова, мы играли с ним на одной сцене. Говорю об этом как о прекрасных обстоятельствах моей творческой биографии.

— В то же время актерство подразумевает излишнее самолюбование. Не согласны?

— Наши любимые артисты — Иннокентий Иванович Смоктуновский, Евгений Павлович Леонов, Анатолий Дмитриевич Папанов, Инна Михайловна Чурикова — были скромны и немногословны. И в их гении никто не сомневается. Вспомните великого американского комика с грустным лицом Бастера Китона. В своих киноэтюдах, часто сопряженных с опасностью для жизни, без кривляний и позерства ему удавалось рассмешить всех вокруг. Я очень консервативна, и если рассуждать, как сегодня становятся «звездами» эстрады или кино и кого ими действительно можно назвать, то берусь утверждать, что звезды — это Клавдия Шульженко, Марлен Дитрих, Леонид Утесов, Любовь Орлова, Юлия Борисова, Муслим Магомаев. У них была более плотная звездная пыль, что ли, на ней можно было прочно стоять на земле в сиянии безусловного таланта. Определенно, эти люди были иными. Сегодня же те, кто позиционируют себя «звездами» шоу-бизнеса или кино, бравируют на пустом месте, нередко похожи на спички. Часто некачественно сделанные, не способные загораться. Они брызжут чем-то невнятным, оранжевым и слегка обжигающим пальцы.

— Ольга, разговариваю с вами и чувствую в вас особенную умиротворенность, готовность слушать, слышать, понимать и прощать. Вы будто бы пришелец из безгрешного и гармоничного мира. Ощущаете свою инаковость?

— Спасибо за ваш вопрос, он для меня  истинно комплиментарный. Наблюдая за людьми на протяжении своей жизни, я пришла к выводу, что редко кто не считает себя особенным.   Просто в силу скромности, воспитанности люди не всегда заявляют о себе нарочито. Инаковость каждого ощущается постоянно. Даже в толпе. Мы можем оказаться на многолюдном проспекте, в толчее, из которой хочется как можно быстрее выбраться в безопасное одиночество. А можем чувствовать себя вполне комфортно, потому что толпа — это шествие особенных единомышленников, это людское броуновское движение и оно может радовать. В свой адрес я много раз слышала от «какая ты странная» до «какая же ты интересная». Иногда беседы заканчивались репликой «будь проще и люди к тебе потянутся». Не люблю это выражение — и проще никогда не буду!

— А в обыденной жизни вы веселая? С вами легко, как думаете?

— Я разная, но не легкомысленная или ветреная. Со мной чаще всего легко, бывает непросто, я прекрасный слушатель, замечательный собеседник, я уважаю личную территорию других, я деликатный человек, со мной комфортно, но при этом я человек строгий. Умею и могу попросить прощение, если не права. Умею и могу обернуть в шутку то, что грозит перерасти в ссору. Могу почувствовать и предупредить огорчение у близких, а если оно наступило, то умею его отменить. Невыносима для меня пошлость  — воинствующая, навязанная извне или случайно пришедшая. Не терплю ложь — намеренную и разрушительную. Принимаю вранье, только когда это вынужденная мера, от неуверенности, от нежелания обидеть. Третье мое табу — это насилие. Любое. Простить его и объяснить можно, наверное, в глубокой старости, когда будет много житейской мудрости. Житейская мудрость вообще штука любопытная. Кажется, японцы исповедуют такую философию: «Прошлое уже прошло, его больше не будет, будущее может не наступить. Есть только настоящее, знай об этом и наслаждайся». Для меня это выражение исчерпывающее.

— Случались ли среди вашего успеха провалы? Всякую ли аудиторию вы можете «пробить»?

— Я знаю, как выглядит провальная репетиция, если говорить о профессии, что такое провал с треском в отношениях с человеком — если говорить о жизни. На сцене или в кино — пока удается этого избегать. У меня всегда есть минута, чтобы понять, как поступить. Даже когда под ногами зыбкая почва, зрительный зал холоден, отторгает тебя, я знаю, как делать мое дело, и я все равно выхожу победителем. Бывает странное начало спектаклей. Но финалы всегда одинаковы. Артисты и публика благодарят друг друга — за проведенный вечер, за эти два — два с половиной часа интересного, хорошо знакомого или совершенно неизведанного. Для того чтобы не попасть в капкан провала, нужно иногда сомневаться. Что такое сомнение? Это лишнее время для размышлений. А не растерянность, некомпетентность или страх. Для человека сомневаться — хорошее качество.

— А расскажите про новый сериал с вашим участием «Лада Голд», почему его стоит рекомендовать нашим читателям к просмотру?

— Этот телевизионный кинопроект — как шампанское. Искрящееся, пушистое, стремительное, такое очень кстати в жаркую пору. А еще игристое считается напитком гусаров, и наше кино получилось гусарским: про любовь и борьбу за нее, с погонями, тайнами, интригами, поисками клада и где всегда хорошие герои одерживают верх над плохими. Режиссера Никиту Власова могу без преувеличения назвать мистером Кураж, он сумел собрать чудесную актерскую команду. В фильме вы увидите Кирилла Полухина, Эльдара Калимулина, Анну Богомолову. Уверена, что этот сериал после просмотра зрители смогут определить на полку под названием «Любимые фильмы».

— Ольга, в силу профессии вам приходится много ездить. Вы наблюдательный путешественник?

— Я на многое обращаю внимание, и прежде всего на людей. Какие красивые девушки во Владикавказе, Астрахани, Минске, Омске, какая яркая и целеустремленная у нас молодежь в любом уголке страны. Иногда улавливаю отголоски разговоров и понимаю, что в умах молодого поколения жизнь кипит. Стараюсь изучать памятники истории и таблички, которые сообщают о замечательном человеке, некогда проживавшем в том или ином доме. Во Владикавказе есть река Терек, я прозвала ее «жемчужным покрывалом» и очень люблю ею любоваться. Она стремительно куда-то несется, и кажется, что ее волнуют только камни на дне, так близка она к ним. С Волгой, величественной, неторопливой, все наоборот. Она удерживает на своей глади трамвайчики, в которых люди празднуют дни рождения и маленькие приятные поводы. В разных городах по-разному пахнет воздух. Сходишь с трапа самолета и берешь на пробу новый аромат нового места. В Минеральных Водах пахнет так, как будто тебе подарили полугодовой отпуск на тропических островах. В Ялте благоухает все — море, цветы, набережные, лотки с мороженым, фрукты… 

— Вы производите впечатление человека неутомимого и сильного. Поделитесь, где вы черпаете энергию для своих ярких ролей и наполненной жизни?

— Когда усталость захватывает в плен, я позволяю ей поглотить себя. Ненадолго. Знаю, что завтра будет новый день и силы прибудут. Говорю себе: «И это пройдет!» К тому же я занимаюсь любимой профессией, она словно волшебное существо, снабжающее меня силами. Я научилась выхватывать взглядом красивые вещи, с удовольствием смотрю на витрины, где выложены свежеиспеченные булочки, терпеливо стою в очереди и жду, когда смогу купить кофе, всегда беру с собой в поездку любимый парфюм, книгу, не люблю шопинг, но когда я врываюсь в пространство магазинов, то точечно выбираю милые вещицы, быстро их покупаю и тут же ухожу. Мой взгляд не зависает на ссорящихся людях, рассматриваю собак, которых выгуливают на поводке, — они точно не упрекнут меня в беспардонности! Люблю ароматы театра, у меня прекрасные друзья, семья — вот откуда берутся силы жить и творить.

Беседовала Юлиана Новоселова

Фото: Яна Овчинникова и архив Ольги Тумайкиной