Крепкий кофе и столетнее бургундское
В мемуарах Бунин вспоминал, как пил кофе в гостях у великого мастера рассказов Антона Павловича Чехова в Ялте и как хозяин дома советовал ему: «Пейте кофе каждый день. Чудесная вещь. Я, когда работаю, ограничиваюсь до вечера только кофе и бульоном. Утром — кофе, в полдень — бульон. А то плохо работается». Впоследствии в Москве он представил Чехову, который не пускал в жизнь посторонних людей и нигде не появлялся, Шаляпина, мечтавшего о знакомстве с ним. Шаляпин тянулся к писателям, чтобы слыть передовым, интеллектуальным человеком. Он стал частым гостем литературного кружка «Среда», в котором состояли Бунин, Андреев, Горький и другие служители пера, собиравшиеся в ресторанах. Бунин познакомился с Шаляпиным в трактире Большой московской гостиницы, славившемся дорогими обедами и кутежами купцов. Блюда, которые подавали в этом заведении, описаны Буниным в рассказе «Ида»: «Появились перед нами рюмки и фужеры, бутылки с разноцветными водками, розовая семга, смугло-телесный балык, блюдо с раскрытыми на ледяных осколках раковинами, оранжевый квадрат честера, черная блестящая глыба паюсной икры, белый и потный от холода ушат с шампанским…» Предоставленные друг другу Бунин и Шаляпин пили в ту ночь чуть не до утра, и царь-бас даже лично доставил утонченного лирика в его номер. «И действительно донес, как я не отбивался, — вспоминал Бунин. — А донеся, доиграл «богатырскую» роль до конца — потребовал в номер столетнего бургонского за целых сто рублей, которое оказалось похоже на малиновую воду». Русский поэт Владимир Смоленский вспоминал: «Любил он все «первоклассное». Помню, как-то сказал он мне: «Пьете вы здесь всякую дрянь! Угощу вас хорошей шведской водкой». И повез меня в какой-то шведский бар, в котором его знали».
Холодные голубцы и компот с ситником
У Ивана Бунина сложились отношения учителя и ученика с Валентином Катаевым, который в книге воспоминаний «Алмазный мой венец» описал их трапезу: «Наступило время обеда, Вера Николаевна (супруга писателя) все еще не возвратилась. Тогда Бунин, заговорщицки поманив меня пальцем, пошел на цыпочках, воровской походкой через всю дачу в кухню, откуда — пошаркав там какой-то металлической посудой — вскоре вернулся с холодными голубцами на сковородке, кастрюлей с компотом и большой краюхой ситного хлеба под мышкой. …Голубцов было на сковородке четыре штуки — золотистых, немного пригоревших, застывших в сале, — и Бунин, надев пенсне, разделил их поровну: два побольше, покосившись на меня, положил на тарелку себе, а два поменьше оставил мне…» Покончив с голубцами, они дружно, в две ложки, навалились на компот, стараясь перегнать друг друга, а потом еще долго макали куски ситника в густую жижу и вылизывали божественные кисло-сладкие остатки, где попадались скользкие сливовые шкурки. Затем писатели взяли с собой в сад оставшиеся абрикосовые косточки и, сидя все на тех же ступенях, разбивали их кирпичом, и, как дети, ели нежные белые зерна, покрытые жесткой кожурой.
Спрятанная ветчина и несостоявшийся завтрак
Бунин был известным мясоедом и разбирался в продукте. Поэтесса и прозаик Ирина Владимировна Одоевцева писала о сложных отношениях нашего героя с ветчиной, которую ему всегда подавали на завтрак: «Прислугу Бунины никогда не держали, и Вера Николаевна, чтобы не ходить с раннего утра за ветчиной, решила покупать ее с вечера. Но Бунин просыпался ночью, шел на кухню и съедал ветчину. Так продолжалось с неделю, Вера Николаевна стала прятать ветчину в самые неожиданные места — то в кастрюле, то в книжном шкафу. Но Бунин постоянно находил ее и съедал. Как-то ей все же удалось спрятать ее так, что он не мог найти. Но толку из этого не получилось. Бунин разбудил Веру Николаевну среди ночи: «Вера, где ветчина? Черт знает что такое! Полтора часа ищу», — и Вера Николаевна, вскочив с постели, достала ветчину из укромного места за рамой картины и безропотно отдала ее Бунину». Поэтому, когда маститый живописец Илья Репин, помешавшийся на вегетарианстве, пригласил Бунина к себе на дачу в Финляндию, чтобы написать его портрет, произошел забавный эпизод. Польщенный Бунин с радостью поспешил к мэтру. Когда дивным солнечным зимним утром он явился в загородный дом художника, фанатично ведущего здоровый образ жизни, то увидел дом с окнами, распахнутыми настежь, Репина в валенках, шубе и меховой шапке, который обнял его и провел в мастерскую, где был такой же мороз, как на дворе, и сказал: «Вот тут я буду писать вас по утрам, а потом будем завтракать, как Господь Бог велел: травкой, дорогой мой, травкой!» Почувствовавший неладное Бунин стал низко кланяться, горячо благодарить, забормотал, что завтра же приедет, расцеловался с хозяином, а сам со всех ног пустился на вокзал, к буфету, к водке…
