— Антон, стало ли участие в детективно-авантюрном телесериале «Казанова» поворотным моментом в вашей карьере?

— Роль классического брачного аферюги по кличке Казанова точно для меня одна из самых значимых. Вообще у любого актера есть проблема амплуа. Сначала ты долго на него работаешь, находишь то, в чем ты хорош, оттачиваешь этот навык, занимаешь свою нишу в индустрии, и вроде как это и есть успех. Затем понимаешь, что крупные компании не хотят рисковать и отклоняться от тех ролей, которые ты хорошо исполняешь. Однако играть один и тот же характер, типаж на протяжении многих лет невероятно скучно. Скучно и актеру, и зрителям. Участие в проекте «Казанова», где мне посчастливилось исполнить не просто главную роль советского «Алена Делона», а перевоплотиться сразу в 13 совершенно разных людей, помогло разрушить определенные актерские барьеры. Не в моей голове. В умах зрителей, которые привыкли меня видеть в амплуа героя-любовника, которое когда-то прочно приклеилось ко мне ярлыком. На эту роль был колоссальный кастинг — пробовались Бурунов, Ургант, Хабенский, другие невероятно талантливые актеры. Выбрали меня. А спустя время я был удостоен звания «Актер года — 2020» по версии «КиноРепортера», и награду эту получил как раз за умение быть разным.

— Соглашаясь исполнять роли исключительные, редкие, как иначе даете волю своему творческому потенциалу?   

— Я ведь правда в 90 процентах случаев говорю режиссерам «нет». Не вру ни секунды! На той неделе отказался от четырех предложений. Все как-то мимо. Поверхностно. Не распыляюсь на мелкое, копаю глубоко. Есть такой парадокс: стоящих сценариев не так много, к сожалению, и получить предложение сняться в творчески интересном проекте — это лотерея. Когда меня наградили премией Андрея Миронова «Фигаро» в номинации «Лучшие из лучших — за блистательное исполнение ролей в кинематографе и на российской театральной сцене», премиeй зрительских симпатий «Звезда театрала», сразу стали поступать интересные предложения. Как только ты собираешь коллекцию наград, тебя иначе воспринимают в индустрии, и это дает возможность выбирать не в целом из всего, а из лучшего. А если ролей в кино для тебя в какой-то момент нет, всегда можно реализовать свой творческий потенциал в театре, который дает возможность окунуться в материал Чехова, Достоевского, Куприна.

— А можно ли, по вашему мнению, вжиться в этот материал полно, глубоко, драматично, если еще не переживал своих драм, являешься этаким баловнем судьбы? Нужно ли актеру «накопить» багаж личного опыта, чтобы суметь правдоподобно перевоплощаться в кадре и на сцене?

— Есть такое правило: актер не может прыгнуть выше своего эмоционального опыта. Если ты никогда не терял близких людей, не знаешь, что такое безответная любовь, ты никогда это не сыграешь. Педагоги театральных вузов научат плакать, но не научат, про что ты плачешь. Показательна японская поговорка: из сосуда выльется только то, что было налито в него ранее. У скрипача инструмент — скрипка. У актера — душа и нервная система. Расшатанная до предела. Был однажды показательный разговор между Радзинским и Тарковским. Первый говорит: «Вы знаете, Андрей, актеры — такие люди, которые…» А второй перебивает: «Вы всерьез считаете, что они люди?» Актеры — это сгусток эмоций. Чем профессиональней артист, тем быстрее ему нужно доставать из себя различные эмоции, причем высокого уровня: слезы, гнев, приступ внезапной всепоглощающей радости. У нормального человека все эти психические состояния где-то глубоко спрятаны, и достает он их только по случаю. А у нас они вот здесь, на поверхности. И слезы не бутафорские, а самые настоящие. Мы тренируем и расшатываем свою нервную систему. А потом зритель называет это талантом.

— А что помогает вам восстановить эмоциональный баланс?

— Наверное, шахматы. Я не профессиональный игрок и в этом смысле очень горжусь тем, что журналисты«Шахматного обозрения — 64» написали про меня статью, потому что выиграл я у мастера спорта по шахматам! После беседы с вами у меня состоится индивидуальный урок, мой учитель — чемпион мира по блицу и время от времени я оттачиваю с ним технику. Пришел я в мир шахмат случайно, просто хотел понимать, на каком языке говорит мой сын, посещавший секцию. Слушать, как разыгрываются итальянская или испанская партии, что такое цейтнот, эндшпиль, форпост, и не понимать, о чем речь, странно. Так и затянуло. С моими подписчиками в телеграм-канале мы часто соревнуемся, и победители получают бесплатные билеты в театр. Еще меня заряжает дайвинг, которым мы увлекаемся вместе с супругой Еленой, тоже актрисой. Жена ныряет уже на другой смеси, на найтрексе, что позволяет ей дольше находиться под водой. Я же пока на кислороде. На глубине 30 метров не просто невообразимо красиво, там действуют иные законы жизни, иначе воспринимается пространство — если ты ненадолго упустил из вида партнера, он может быть не только справа или слева от тебя, но и под тобой, над тобой. И время там относительно. Помните картину Дали? Когда часы текут по поребрику и далее куда-то по своей траектории? Под водой время примерно так же себя ведет. Дайвинг помогает испытать поразительную гамму чувств, просто потому что удивляться в современном мире становится все сложнее.

— Современный мир ругают беспрестанно, и у него наверняка уже должен был бы выработаться иммунитет к критике. А насколько вы стрессоустойчивы?

— Приведу показательный пример. В детстве я носил очки. Сегодня этот комплекс я уже изжил, но тогда, в 1990-е, когда мальчиком-подростком со зрением минус семь надевал огромные линзы в роговой оправе, казалось, что весь мир над тобой смеется. Я видел только очертания предметов, но благодаря такой своей особенности научился больше слушать людей, чувствовать их, нежели делать выводы по внешности. Друзья, кстати, очень поддерживали — во время наших школьных командных игр в баскетбол они всегда облачались одинаково в черное, чтобы я понимал, кто «свой», кто «чужой». Запоминал особенности походки, что пригодилось в проекте «Казанова». Жил на ощупь. И когда в 11 классе впервые надел линзы, то первый вопрос, возникший в моей голове, звучал так: «О каких проблемах люди вообще говорят, если они видят! Прожилки на листьях, да что там, цвет листьев и сами листья!» При этом я же еще занимался спортивными бальными танцами, в которые попал по причине увлеченности одной девочкой…

— Похоже на начало истории о той самой великой первой любви?

— Похоже, хотя история на самом деле не про это. В секции я увидел девчонку, мы шикарно станцевались, однако между нами кипели страсти, как у настоящей итальянской семьи! Иногда мы почти что ненавидели друг друга, и это позволяло нам добиваться невероятных успехов на паркете. Знаете, если ты испытываешь подобные эмоции к партнерше, играть с ней страсть легче, чем если бы ты был к ней равнодушен. Ненависть обладает такой же силой, как и любовь, но с противоположным знаком. Помимо паркетных страстей мой спортивный успех определили родители. В 1990-е заниматься танцами было дорого, один индивидуальный урок, а без него никак, стоил около 40 долларов, плюс конкурсные взносы, костюмы… Мой папа — слесарь, мама — воспитатель в детском саду. При этом родители всегда меня поддерживали, работали в нескольких местах, чтобы я учился и развивался творчески. Помню, мне сшили фрак для рейтингового конкурса. В ателье, декорированном бархатом и позолотой по примеру интерьеров из фильмов Стенли Кубрика, во время примерки выяснилось, что костюм на мне не сидит. Портной подходит к маме со словами: «Надо бы добавить» — и показывает характерный жест пальцами, когда речь идет о деньгах. Какая-то гоголевщина, не иначе. Мама отвечает: «Да, конечно, раз надо…» Портной уходит за штору, а мама садится на банкетку и начинает рыдать. Доплачивать нечем. В тот момент я решил для себя, что родители и все, кто мне дорог, никогда не будут ни в чем нуждаться. Дошло до того, что в нашем театральном буфете я попросил кружку, куда складываю сдачу. Мало ли у кого из актеров не хватит денег купить булочку с кофе.

— Антон, помните свое самое невообразимое путешествие? Когда все пошло не по плану, когда приходилось не на шутку понервничать?

— Я такой человек, у которого всегда всё детально расписано. Я заранее знаю, что посмотреть в новом месте, куда сходить, что купить, где поесть. Вплоть до того, что накануне поездки в любимые места могу написать в отель и уточнить, работает ли мой знакомый официант. Часто прошу те же самые номера, с привычным для меня видом из окна. Но однажды случилась поездка на Алтай. К сожалению, нарвались на фирму-однодневку, которая и организовала нам «незабываемый отдых». Мы проговорили детали, я просил учесть пищевые аллергии, которые у меня имеются, высказал пожелания относительно жилья, уровня требуемого комфорта и так далее. Собрались большой компанией и рванули. Вместо обещанного классного внедорожника нас встретил еле живой уазик, закипавший каждый пять минут, спали мы в ужасных бытовках, из еды — гречка с сосисками. Еще и чемоданы наши затерялись в пути. В общем, сели и стали думать, как нам быть дальше. Огляделись вокруг — Алтай, конечно, прекрасен. Мы уже здесь. Следует просто поменять видение происходящего и начать получать удовольствие. Сработало золотое правило: когда не можешь повлиять на ситуацию, ты просто меняешь к ней отношение.   

Фото: Игорь Панков