Бекасы, дупеля и кулебяки из осетрины
Гончаров родился в Симбирске (ныне — Ульяновск) в 1812 году в богатой купеческой семье, которая жила в большом каменном доме с обширным двором и садом. В автобиографическом очерке «На родине» Иван Александрович так описывал дом детства: «Большой двор со многими постройками. Свои лошади, коровы, даже козы и бараны, куры и утки — все это населяло оба двора. Амбары, погреба, ледники переполнены были запасами муки, разного пшена и всяческой провизии для продовольствия нашего и обширной дворни. Словом, целое имение, деревня…» Когда Гончарову было семь лет, его отец скоропостижно скончался и воспитанием ребенка занялся крестный — бывший моряк Николай Николаевич Трегубов, который несколько лет обучал мальчика различным наукам и заинтересовал его морскими путешествиями. В десять лет его отправили в Москву, где он поступил в коммерческое училище. Подростком прочитав роман Пушкина «Евгений Онегин», он начал мечтать о литературной деятельности. В 19 лет Гончаров поступил на словесное отделение Московского университета. Три года учебы стали важной вехой: Иван Александрович много читал, формировал свои взгляды, а среди его однокурсников были Белинский, Лермонтов, Тургенев. По окончании университета он вернулся в Симбирск, где недолго служил секретарем у губернатора. Однако работа показалась ему скучной и бюрократической — последовал переезд в Санкт-Петербург. В столице он сначала устроился переводчиком иностранной переписки в департамент внешней торговли Министерства финансов. Также он занимался литературными переводами французских, немецких, английских романов, главы которых публиковались в русских журналах, стал репетитором сыновей художника Николая Аполлоновича Майкова. После окончательного переезда в столицу он бывал в родовом имении лишь дважды. Одно из посещений Гончаровым живущих в Симбирске родственников обернулось для Ивана Александровича проблемами со здоровьем. И причиной тому были жирные стерляди, бекасы, дупеля, кулебяки из осетрины с визигой, которыми потчевали гостя родные. Избалованный желудок писателя, уже привыкший к изысканным блюдам модных столичных французских ресторанов и легким обедам крупных петербургских чиновников, не смог ежедневно переваривать эту волжскую благодать.
Острое карри и рис без хлеба
В 1847 году, после выхода в свет романа «Обыкновенна история», Гончаров стал известным писателем. Вспоминая себя в возрасте сорока лет в мемуарах, он отмечал: «Страстишка к морю жила у меня в душе». Воспользовавшись выпавшим ему шансом, в 1852 году он отправился в экспедицию на фрегате «Паллада» в качестве секретаря адмирала. Надеясь вырваться из душной чиновничьей среды, Гончаров писал: «И жизнь моя не будет праздным отражением мелких, надоевших явлений». Грандиозное путешествие заняло около двух с половиной лет: писатель посетил Англию, Южную Африку, Индонезию, Японию, Китай, Филиппины. Гончаров вел записи, из которых вышла серия очерков, позднее объединенная под названием «Фрегат «Паллада», где помимо прочего описан его новый гастрономический опыт. На Мадейре он впервые попробовал бананы, но они ему не понравились: пресные, отчасти сладкие, но вялые и приторные, с мучнистым вкусом, напоминающим картофель или дыню. Дегустация некоторых блюд описана как мучительное откровение: «Карри, подаваемое ежедневно везде, начиная с мыса Доброй Надежды до Китая, особенно в Индии; это говядина или другое мясо, иногда курица, дичь, наконец, даже раки и особенно шримсы (креветки), изрезанные мелкими кусочками и сваренные с едким соусом… Мы, не зная, каково это блюдо, брали доверчиво в рот; но тогда начинались различные затруднения: один останавливался и недоумевал, как поступить с тем, что у него во рту; иной, проглотив вдруг, делал гримасу, как будто говорил по-английски; другой поспешно проглатывал и метался запивать, а некоторые, в том числе и барон, мужественно покорились своей участи». Японский обед удивил писателя аскетичностью: «Ну-ка, что в этой чашке?» — шепнул я соседу, открывая чашку: рис вареный, без соли. Соли нет, не видать, и хлеба тоже нет… «Попробуйте, — говорил мне вполголоса Посьет, — как хорош винегрет из раков в синей чашке. Раки посыпаны тертой рыбой или икрой; там зелень, еще что-то»… Мы благодарили за прием, хвалили обед… В самом деле, рыба под белым соусом — хоть куда. Если б ко всему этому дать хлеба, так можно даже наесться почти досыта. Без хлеба как-то странно было на желудке: сыт не сыт, а есть больше нельзя».
Пулярка против рябчика
Из путешествия он вернулся в новом статусе человека, повидавшего мир. С 1856 года работал цензором в Петербургском цензурном комитете. Позже преподавал русскую словесность сыну Александра II. Свое самое известное произведение, хрестоматийный роман «Обломов», он начерно закончил в 1857 году, находясь на лечении на водах в Мариенбаде (Марианске Лазне). Поправив здоровье на чешском курорте, поехал в Париж, где состоялось первое публичное чтение романа, вызвавшее абсолютный восторг. В России «Обломов» вышел в 1859 году, за чрезвычайно популярный роман автор получил гонорар 10 тысяч рублей — в современных деньгах эта сумма составляет около 10 миллионов рублей. Средства позволили Гончарову зажить так, как он любил — в соответствии с модой на все французское, царившей в те времена в России. После второй поездки во Францию он писал: «У наших поваров нет вкуса, нет изящества, нет школы и таких кулинарных преданий… Вот в Париже, в Hotel de Nice, меня точно кормили французской кухней: и вкусно, и сытно, и легко; морская рыба имеет свой привкус и особый, не вредный, жир, и пулярки превосходны, <…> а эти изумительные vol-au-vent garni (волован — слоеные пирожки)!» Дома в Петербурге стола он не держал, а обедать ходил в ресторан гостиницы «Отель де Франс», открывшийся в 1860 году недалеко от Эрмитажа, где, как во Франции, подавали тонкие, легкие блюда. Он мог долго и подробно обсуждать меню, делая заказ, и не стеснялся высказывать свои пожелания. Гончаров слыл человеком специфического характера. С одной стороны, он с холерической энергией отдавался тому, что было ему действительно важно — элегантная трапеза, авантюрное путешествие вокруг света или скандал по поводу авторских прав, в который он втянул Тургенева, обвинив беднягу в плагиате. С другой стороны, за флегматизм, любовь к покою и уединению, делавшие его похожим на самого знаменитого собственного персонажа, друзья дали ему прозвище «принц де Лень». Впрочем, на этом сходство заканчивалось. Гончаров не выносил русской кухни с ее грубыми смачными блюдами — кулебякой, супом с потрохами, жарким из рябчиков, которыми обожал лакомиться Обломов. Но несмотря на скептическое отношение к искусству русских поваров, национальную кухню Гончаров описывал со знанием дела. В романе «Обломов» кухонный быт представлен с такой тщательностью и плотоядностью, что манеру автора сравнивают с фламандским стилем живописцев: «Все в доме Пшеницыной дышало таким обилием и полнотой хозяйства, какой не бывало и прежде, когда Агафья Матвеевна жила одним домом с братцем. Кухня, чуланы, буфет — все было установлено поставцами с посудой, большими и небольшими, круглыми и овальными блюдами, соусниками, чашками, грудами тарелок, горшками чугунными, медными и глиняными… Большие стеклянные банки с кофе, корицей, ванилью, хрустальные чайницы, садки с маслом, с уксусом… В кладовой к потолку привешены были окорока, чтоб не портили мыши, сыры, головы сахару, провесная рыба, мешки с сушеными грибами, купленными у чухонца орехами. На полу стояли кадки масла, большие крытые корчаги с сметаной, корзины с яйцами — и чего-чего не было! Надо перо другого Гомера, чтоб исчислить с полнотой и подробностью все, что скоплено было во всех углах, на всех полках этого маленького ковчега домашней жизни».
