Дело фирмы
А началось все с постановления Совета министров СССР в 1964 году — отныне разрозненные заводы-изготовители грампластинок, конторы, ответственные за запись и издание музыкально-познавательного материала для советских граждан, торговые сети, где звуковые носители реализовывались населению, были объединены в фирму-гигант «Мелодия». Именно фирму, что значилось в ее названии и было закреплено юридически. Модель своего устройства фирма «Мелодия» позаимствовала у зарубежных рекорд-компаний, в частности, работала по лекалам британской компании EMI, которая с конца 1950-х до середины 1970-х годов считалась самой известной и наиболее успешной звукозаписывающей компанией в мире. Глобальный отечественный концерн формировал вкусы и культуру слушателей, редакционная политика «Мелодии» отвечала идее идеологического рупора, при этом новая музыка выпускалась в количестве 5 процентов от общего объема тиража, в то время как 95 процентов составляли детские и образовательные грампластинки, радиоспектакли, некоммерческая музыка, литературные циклы и записи речей советских лидеров.
Страсть легитимная и не очень
Пластинки для фирмы «Мелодия» производили несколько фабрик, входивших в структуру лейбла. В их числе заводы Апрелевский, Ленинградский, Ташкентский, Рижский, позднее Московский опытный завод «Грамзапись» (МОЗГ), единственный, обладавший передовым оборудованием. Филофонисты признаются: среди фабрик-изготовителей были свои лидеры (очевидно, МОЗГ) и, как сказали бы сегодня, аутсайдеры. Качество звука, за который часто ругают мелодиевскую продукцию, действительно не всегда соответствовало ожиданиям. С другой стороны, ублажать чуткие уши советских аудиофилов никогда не было целью фирмы. Неприлично дорогой техникой обладали единицы, а менее капризный и непритязательный массовый слушатель был в принципе рад послушать музыку у себя дома, пусть и с шумами, зато купленную по приемлемой цене и законно. Гоняться за импортными пластинками, которые отличались качеством записи и, что важнее, разнообразием музыкального фонда, было чревато — связываться со спекулянтами в дорогущих джинсах, торговавших «забугорными» грампластинками и прочей фарцой, дерзали только самые отчаянные.
Парадоксальные несовпадения
«Мелодию» критиковали не только за качество пластинок, но и за дизайн конвертов, часто без оформления на торце, что затрудняло поиск нужного экземпляра в коллекции. Грампластинки выпускались в конвертах с нейтральным изображением, далеким от сути музыкального содержания — пейзажами, например. Случались и парадоксальные несовпадения, когда один и тот же альбом выходил в отличных по дизайну конвертах, а в одинаково выглядящих обложках продавали альбомы разных исполнителей. В редких исключениях среди конвертов «Мелодии» встречались выдающиеся работы в духе тенденций 1960-х и последующего времени, в стилистике поп-арта и оп-арта. К таковым относится дизайн конверта с концертами Галины Уствольской. Изумительная, тонко сделанная обложка отражала квинтэссенцию петербургского мрачного флера, изображая собирательную панораму питерского канала, по которому будто бы проползает медленная судорога. Вообще исследование обложек «Мелодии» — детективный квиз, потому что авторов рисунков обычно не указывали на конвертах. Зато доподлинно известно, кто придумал визуальный символ фирмы. Круг в нижней части логотипа, изображающий виниловую пластинку, и буква «М», вырастающая из него и устремляющаяся к звездам, — дело фантазии художника-графика Андрея Крюкова, автора эмблемы «Спортлото» и фабрики «Восход», в тетрадях которой писал каждый школьник в нашей стране.
Приручить цензуру
Фирма «Мелодия» существовала в условиях плановой экономики, отсутствия конкуренции и свободного рынка и под надзором идеологической цензуры. Однако репертуарная комиссия отличалась своей гибкостью. Иначе как объяснить, что в 1967-м худсовет не побоялся «протащить» на пластинку серии «Музыкальный калейдоскоп» песню The Beatles с названием Girl. На самом деле, композицию выдали за народную и на пластинке она значится как «Девушка». Вообще к Полу Маккартни в СССР относились с особым уважением — для «Мелодии» бывший участник ливерпульской четверки в 1988 году записал эксклюзивный альбом «Снова в СССР» и даже получил мелодиевскую награду «Золотой диск». Для этой цели в Лондон делегировали представителя советского лейбла и тот лично в руки передал музыкальный трофей знаменитому участнику The Beatles. Другой занятный сюжет о хрупком балансе между творческим замыслом и советской цензурой связан с выходом в 1976 году концептуального арт-рок-альбома Давида Тухманова «По волне моей памяти». Разумеется, Давид Федорович не сказал приемной комиссии в худсовете, что готовится альбом в сотрудничестве с молодыми советскими рок-вокалистами из разных андеграундных групп. Иначе мы никогда не увидели бы эту революционную для советского культурного ландшафта того времени пластинку. Тухманов озвучил лишь, что в альбоме будут звучать песни на тексты из классической поэзии, музыку к которым он напишет позднее. И, собственно, не обманул.
Виниловый ренессанс
Фирма «Мелодия» сегодня — это компания, не имеющая прямого отношения к государственному звукозаписывающему гиганту-монополисту, которой она некогда была. Сохранив оригинальное название, с 2020 года уже как частная фирма «Мелодия» продолжает реставрацию и актуализацию доставшейся в наследство фонотеки советского лейбла. А это без малого 300 тысяч единиц хранения, включая магнитные ленты, пластинки и другие носители. Компания переиздает культовые и малоизвестные широкому слушателю записи, реставрирует пробные экземпляры, и это — уникальная возможность послушать записи из архива, снимает записи с лент и выкладывает их в стриминговые сети. К 60-летию культового музыкального лейбла журналист Денис Бояринов и автор просветительских курсов о музыке Ляля Кандаурова представили книгу «Фирма. 100 пластинок «Мелодии», в которой описали релизы исторического значения. Читателям напоминают о пластинках-бестселлерах, разошедшихся в свое время миллионными тиражами, пластинках-легендах, ценимых меломанами во всем мире, пластинках-раритетах, которые по сей день остаются на периферии слушательского внимания и известны только эрудитам и виниловым диггерам. Каждая из них заслуживает снова быть услышанной, и помогут в этом qr-коды, которыми сопровождаются все статьи в книге.
Спасибо, Шалобасов!
Перевод названий песен и русская транслитерация имени коллектива — исключительно мелодиевская практика, над которой меломаны часто иронизировали. Возможно, у вас дома хранились пластинки «Роллинг Стоунз Вокально-инструментальный ансамбль. Пока льются слезы», «Свит. Вокально-инструментальный ансамбль. Чоп-чоп», «Группа Дорз. Зажги во мне огонь». Авторские права до подписания в 1973 году представителями СССР Женевской конвенции «Мелодией» не соблюдались, поэтому пиратство прикрывали такой вот подписью: «При составлении пластинки были использованы записи из коллекции А. Шалобасова (Москва), которому мы выражаем благодарность». Товарища Шалобасова, разумеется, никогда не существовало.
Недетская сказка
«Алиса в Стране чудес» (1976) — достояние фирмы «Мелодии». Музыку для пластинки, стилизованную под Викторианскую эпоху, сочинил пианист и композитор Евгений Геворгян, один из пионеров джазового авангарда в СССР. Часть собственных песен исполнил Владимир Высоцкий. Однако на финальной коллегии Минкульта основоположница детского музыкального театра в СССР Наталия Сац была возмущена текстами Высоцкого и его узнаваемым голосом. Тогда Владимир Семенович попросил Беллу Ахмадулину опубликовать в «Литературной газете» хвалебную рецензию на еще не вышедшую пластинку, как если бы она уже увидела свет. Таким образом факт существования музыкальной сказки «Алиса в Стране чудес» стал известен общественности и релиз пластинки отменить не представилось возможным даже на самом высоком уровне.
