Не начать ли с анекдота, характеризующего скандальную славу последнего из богатейших русских аристократов, князя Феликса Юсупова? 1920-е годы, Париж а-ля рус. В салон модного дома Irfé, основанного эмигрантами, супругами Юсуповыми, заваливается расфуфыренная американская миллионерша, сыплющая проклятьями и восторгами: «Черт возьми! Вы и есть князь? Вы не похожи на убийцу». Требует водки и, выпив поднесенную ей рюмку, в состоянии аффекта, раскошеливается, решаясь на немыслимую расточительность: «Сделайте мне кокошник и 15 платьев», а затем, кивнув в сторону своей компаньонки, добавляет: «И еще 10 для этой кретинки».

Имя Феликса Юсупова действовало на клиентов магически. Он принадлежал к знатному роду, который в начале ХХ века был богаче русского царя. В конце XIX века только проценты с семейного капитала составляли более 10 миллионов рублей в год. В 1919 году Юсуповы, убегая из России, оставили здесь 5 дворцов и 14 доходных домов, 30 усадеб и поместий, заводы и много чего другого. Но баснословное состояние и громкое имя не самые яркие составляющие его популярности. Князь Феликс Юсупов участвовал в убийстве Распутина, поэтому, где бы он ни оказывался после декабря 1916 года, в первую очередь он был «тем самым» палачом. Кроме того, Феликс Юсупов имел репутацию рафинированного эстета и изощренного фрика. Он тонко чувствовал красоту. «На лето мы уезжали в Архангельское, — писал в мемуарах князь. — Любил я гостей или нет — зависело от их отношения к архангельской усадьбе. Я терпеть не мог тех, кто к красоте ее был бесчувствен, а только ел, пил да играл в карты. Их присутствие я считал кощунством. От таких я всегда убегал в парк. Бродил среди деревьев и фонтанов и без устали любовался счастливым сочетаньем природы и искусства». Самым обожаемым гостем усадьбы в Архангельском был для него художник Валентин Серов.

По мере взросления князя Юсупова его чувствительность приобрела оттенок вызова. После провала на экзаменах в военную школу он недолго думая сошелся с цыганами, участвовал в выступлениях табора, исполняя партию сопрано, бесчинствовал, пока его не сослали учиться в Оксфорд. Необузданный нрав дополняло пренебрежение к социальным нормам — молодой князь не скрывал бисексуальности, был азартным трансвеститом, любил прийти накрашенный и в женском платье в ресторан и даже играл женскую роль в театре «Аквариум». Его раскусили, когда один из гостей заметил на певице фамильные юсуповские бриллианты. Причина странного поведения в том, что матушка князя до его рождения безумно хотела девочку. Она даже сшила розовые платья для будущего ребенка, в которых Феликс ходил до пяти лет. «Матушкин каприз впоследствии наложил отпечаток на мой характер», — вспоминал в своих мемуарах Феликс. О чудачествах «золотого мальчика» говорили во всеуслышание. Брак с Ириной Романовой во многом обелил репутацию Феликса, а свою любовь к украшательству он перенес в плоскость моды.

Женой Феликса Юсупова, покончившего со всеми дерзостями и шалостями, присущими незрелости, и ставшего блестящим петербургским денди Серебряного века, стала племянница императора Николая II Ирина Романова. Феликс утверждает, что влюбился в нее сразу. «Однажды на верховой прогулке под Кореизом увидел я прелестную девушку, сопровождавшую даму почтенных лет. Наши взгляды встретились. Она произвела на меня такое впечатление, что я остановил лошадь и долго смотрел ей вслед… Но вскоре великий князь Александр Михайлович и великая княгиня Ксения Александровна навестили нас вместе с дочерью своей, княжной Ириной. Каковы же были мои радость и удивленье, когда я узнал в Ирине свою незнакомку! На этот раз я вдоволь налюбовался дивной красавицей, будущей спутницей моей жизни. Она очень походила на отца, а профиль ее напоминал древнюю камею».

Венчание состоялось 22 февраля 1914 года в Аничковом дворце. На Ирине была фамильная бриллиантовая диадема и подарок императора Николая — фата французской королевы Марии-Антуанетты. Так появилась самая красивая, самая богатая и знатная пара Российской империи. Супруги, обожавшие друг друга, были счастливы. Феликс щедро баловал жену: в ее покоях была особая комната только для обуви, где хранились три тысячи пар принадлежавших Ирине туфель от лучших европейских мастеров; в то время, когда автомобили были огромной редкостью, только в Крыму у молодых Юсуповых их было три. Но два года спустя после революции они с маленькой дочкой на руках были вынуждены бежать из России. За границей, продав часть фамильных драгоценностей, они получили паспорта и осели в Париже. На средства, вырученные от продажи двух полотен Рембрандта, Юсуповы купили дом в Булонском лесу и открыли свой дом моды.

В начале двадцатых годов прошлого века русские аристократы, нашедшие в Париже спасение от ужасов революции, превратили французскую столицу в центр русской моды. Вышивки, мережки, аппликации, роспись петухами буквально заполонили Европу. Французы были опьянены очарованием русской культуры. Главные французские модные дома создавали модели под названием «Бабушка», «Мужик» или «Казак». Штоф русской водки стал прообразом для самых знаменитых в мире духов Chanel №5 , даже формулу этого аромата придумал парфюмер русского происхождения. Коко Шанель вообще многим в своей карьере обязана связям с русской знатью и богемой. В Париже того времени среди пятидесяти русских домов моды особо выделялся Irfé — его название образовано по первым двум буквам имен основателей. Дизайнером стал Феликс Юсупов, а лицом марки — его супруга Ирина, которая сама демонстрировала модели. Русская красавица с громким титулом, обладавшая прекрасными манерами и редким вкусом, владеющая иностранными языками и знаниями из области искусств, произвела настоящий фурор. Первое дефиле прошло в отеле «Ритц» сразу после показов парижских домов мод. Манекенщицы во главе с княгиней Ириной появились перед публикой в невесомых полупрозрачных шелковые платьях, в которых изысканный эротизм сочетался с благородной элегантностью. Показ Irfé затмил все предыдущие. В качестве моделей и швей в Irfé работали графини и княгини. Одной из моделей, например, была Натали Палей, дочь великого князя Павла Александровича, роковая красавица, ставшая впоследствии лицом Vogue. Феликс и Ирина ориентировались на русский стиль, использовали роспись по шелку, выпускали несколько линий одежды, в том числе в революционном для того времени спортивном стиле. Юсуповский модный дом стал одними из первых создавать кутюрный парфюм, и вслед за Коко Шанель запустили сразу четыре линии ароматов: для блондинок, брюнеток, рыжеволосых и для седых женщин. От клиентов не было отбоя — марка дома Юсуповых стала высоко цениться на европейском рынке. Со временем супруги открыли еще три филиала своего дома: в Нормандии, Берлине и Лондоне.

Миф о Юсупове манил клиентов в модный дом — большинство впервые приходящих в Irfé делали это из любопытства к его персоне. Феликс соответстовал репутации харизматичного эффектного русского — встречал посетителей одетым в расшитый восточный халат и чалму с жемчужными нитями. При этом, с учетом его преступного прошлого, он был олицетворением привлекательного притягательного зла. Артистическая, художественная и авантюрная составляющая парижского бизнеса Юсуповых была развита намного сильнее, чем коммерческая сторона дела. Поэтому, когда в 1930-е годы начался экономический кризис, модный дом Irfé обанкротился. Восемьдесят лет спустя энергичная модель из Белоруссии, у которой коммерческая хватка сочетается с юсуповской дерзостью, написала внучке и наследнице князя Ксении Шереметевой-Сфири и получила благословение на возрождение дома. Сегодня Irfé — это суперактуальная брутальная андрогинная марка, имеющая историю, которая по накалу страстей не уступает даже самому известному в мире французскому модному дому.