— Мария, осенью у вас два больших кинособытия: фильмы «Не по-детски» Анны Матисон и «Шум времени» Алексея Учителя о судьбе Дмитрия Шостаковича. Это такие разные жанры, разные эпохи, при этом съемки проходили практически в одно и то же время. Что для вас было сложнее — играть в характерной комедии или погружаться в мир великого композитора?
— Важнее понимать тему фильма и болевую точку персонажа, остальное — уже детали работы. В картине «Не по-детски» я играю помощницу и девушку героя Сергея Безрукова. Моя героиня терпением и преданностью пытается отогреть своего возлюбленного, заслужить его доверие и ответные чувства, мечтает о семье. Всех карт раскрывать не буду. Скажу лишь, что это фильм с невероятным актерским составом. В картине заняты Сергей Безруков, Мария Аронова, Федор Добронравов и много талантливых молодых актеров. Работать с ними, наблюдать и учиться у них — настоящий праздник. Я уже снималась у Анны Матисон в «Плевако» и влюбилась в нее как в профессионала. В фильме Алексея Учителя «Шум времени» я играю Ирину — последнюю жену Шостаковича, в картине ее зовут Вера. Снимать историю о великой личности, чтобы не задеть чьи-то чувства, сложно. Поэтому из уважения мы меняем имена, подчеркивая, что это — интерпретация, фантазия, вымысел, а не документальность. Моя героиня пытается как можно дольше удержать супруга на этой земле, не дать ему уйти. А еще мне было интересно почувствовать, каково это — осознавать себя тенью гения, у которого музыка всегда на первом месте.
— В кинокартине «Лиля» вы сыграете роковую женщину Серебряного века Лилю Брик, в «Шаляпине» предстали на экране в образе его супруги, балерины Иолы Торнаги. Что для вас значит быть музой?
— Быть в тени может не всякая женщина и вообще не всякий человек. Но кому-то удается, если этот кто-то найдет себя и будет в этом гармоничен и полноценен. Про себя я понимаю, что в тени быть не могу. Мне важно быть с Творцом на равных. Я могу быть хорошим партнером, поддержать и вдохновить. Когда меня не слышат, это разрушает, я теряю ощущение смысла и интерес. Но когда чувствую честный диалог и обмен талантом, то готова на многое и обретаю крылья. Интересно, что Иола и Лиля — это две крайности, и у каждой есть чему поучиться. Вообще учиться у уже прожитых жизней, у сложившихся судеб — отдельное удовольствие. Многое высвечивается на долгой жизненной дистанции.
— А как вы вообще выбираете проекты? Что для вас важнее — режиссер, сценарий, роль, коллеги?
— В кино я практически ни от чего не отказываюсь. Бывает, материал кажется примитивным и не стоящим внимания, но, если не торопиться с осуждением, можно оказаться в чудесной компании дураков в хорошем смысле этого слова. Ты будешь шалить, смеяться, плакать, любить героев и даже сможешь обнаружить глубокие темы в неожиданной форме. Так было с сериалом «Куба», который обожаю. Я стараюсь быть открытой и доверять жизни. В театре же все иначе. Там я не готова браться за все подряд. Критерии — режиссер и его замысел, есть ли идея, образ, вертикаль. Про что история? Попадает ли это в меня? В театре «Озеро» у нас сплоченная команда, и я бросаюсь в любое плавание с ними, потому что доверяю. Театр — дело не слишком прибыльное, поэтому важно, чтобы труд компенсировался иначе. Душевные растраты без смысла заставляют болеть.
— Вы перевоплощались на сцене в мужчин, исторические фигуры с мощной энергетикой. Это ваш сознательный выбор — искать сложные актерские задачи? Или режиссеры видят в вас эту способность?
— Думаю, это обоюдное движение навстречу. Чтобы увидеть, что я это могу, нужен режиссер, которому такой взгляд интересен. И во мне что-то должно быть, и оно там есть! Театр — редкое свободное пространство, в котором происходят чудеса. Здесь можно состариться, стать мужчиной, прожить чужую судьбу, превратиться в предмет или животное. Где еще можно прожить столько опытов и судеб? Разрушить границы и напомнить людям, что все это игра, что форма временна, а душа вечна и дороже всего. Как и любовь, милосердие, вера — всему этому хорошо бы научиться. Мне повезло. В моей жизни был режиссер, с которым мы совпадали взглядами и вместе творили, разрушали границы, искали живую жизнь. Какое-то время я снова была в поисках, но уже, честно говоря, нашла — театр «Озеро».
— Если бы вас спросили о трех-пяти самых сложных актерских задачах, какие бы вы назвали и почему?
— Сложные актерские задачи возникают у меня постоянно. Легкого не бывает. Это всегда труд, всегда вызов. Из последних ярких — Лиля Брик. Во-первых, это историческая личность: было необходимо найти ключ к легенде, сделать ее живой женщиной, оправдать ожидания. Во-вторых, у меня никогда не было в кино такого объема сцен. Пришлось распределить героиню на девять серий. И при этом сыграть Лилю в 24 года, в 62 и в 86, когда она умерла. Такой диапазон для актера — настоящий подарок. В театре одна из самых переломных и сложных ролей — хрестоматийная Анна Каренина в спектакле «Сережа» в МХТ имени Чехова. Когда мы репетировали, я была единственной актрисой, которая входила в состав труппы театра. Тоже вызов!
— В Театре Наций идет спектакль китайского режиссера Дин Итэна, с которым у нас не так давно было замечательное интервью, «Я не убивала своего мужа». В этой постановке вы играете главную роль — китаянку Ли Сюэлянь. Поделитесь впечатлениями о погружении в иной культурный мир.
— Дин, мне кажется, вместил в себя всю мудрость Конфуция. Он очень светлый человек, и чтобы это понять, не нужно знать язык, достаточно чувствовать. Для меня важна атмосфера во время работы, важен свет режиссера, на который я полечу, как мотылек, и буду погибать ради этого света. А если его нет — ради чего тогда все начинать? Важно, чтобы команда доверяла друг другу, иначе репетиции или съемки превращаются в мучение. Дин начал с прогона с первого дня репетиций. Мы не знали текст, но уже стояли на ногах, мало что понимали и отвечали на вопросы по ходу. Дин доверился нам, и мы многое сочиняли сами. Это помогло соединить наши театральные традиции и навыки с китайскими. Чтобы не было примитивного подражания, нужно было найти свою органику, воссоздать и не Китай, и не Россию, а пространство между, где мы можем соединиться. Да и история для нас оказалась очень узнаваемой — она о том, как легко пропустить важное в жизни, которое находится у тебя под носом, гоняясь за иллюзией. Конфуций однажды заметил: страшно не то, что тебя обидели или обманули, а то, что ты все время помнишь об этом.
— Мария, вы родились и выросли в Екатеринбурге, в 90-е, на Уралмаше — районе с репутацией криминального. Расскажите о школе и учителях, которые заметили вашу искру. Как вообще пришло решение стать актрисой?
— Какое-то чудо, что я училась в это жуткое время в экспериментальной школе «Мы», потом она стала гимназией №205. Там работали идейные, неравнодушные люди, которые любили свои предметы и хотели нас заинтересовать. В школе царила живая и милосердная атмосфера. Мы занимались информатикой, а тогда компьютеры были далеко не во всех школах, занимались в театральной студии с любимыми педагогами Натальей Энгелевной Басиной, Ольгой Анатольевной Сусловой и Евгением Зейликовичем Крайзелем. Мы постоянно играли, сочиняли спектакли, рисовали чувства. Без этой школы я могла бы сломаться. В детстве я не понимала, как можно в этом мире жить — он невероятно сложен и груб. И только через театр я нашла свой путь любви и силы несмотря на то, что была жесткая конкуренция, которая продолжается по сей день. Благодарна Богу за все, благодарна людям, кто создал эту школу. И маме, которая находила деньги, чтобы я могла там учиться. Очень важно найти своих, и тогда многое возможно. Еще мне повезло познакомиться с курсом мастера В. Кокорина, приглашенного в Екатеринбургский ТЮЗ. Я часто ходила на его спектакли, бывала на репетициях. Он стал моим проводником в театральную жизнь. Впоследствии я уехала за Кокориным и его труппой в Нижний Новгород.
— А как вы взращивали свой авторский почерк? Чем и кем себя окружали, что читали, слушали, где бывали, чтобы все это потом стало вашим внутренним багажом?
— Благодарю за этот замечательный вопрос, потому что вы затронули важную для меня тему. Действительно, очень ценно окружать себя тем, что может напитать, вырастить и вдохновить. Я с детства училась по биографиям великих художников, у их картин. Старалась смотреть авторское кино, общалась с интересными людьми, которые могли научить чему-то, обогатить, наблюдала за известными актерами и их игрой. Среди них был Евгений Миронов — а теперь мы играем в одном спектакле, это чудо. Мне всегда везло с учителями. Попасть к педагогам Назаровым — Наталье Вадимовне и Геннадию Геннадьевичу — великое счастье. Тончайшие мастера своего дела. В школе моя учительница по русскому и литературе Екатерина Анатольевна очень помогла мне поверить в себя несмотря на то, что я знала предмет на тройку. Она подсказывала книги. В ГИТИСе я разговаривала с портретом Вахтангова — это был мой тайный друг. А в детстве мы с сестрой ходили в театр Коляды, и это был настоящий праздник. Люблю Олега Ягодина как человека и как актера.
— А что для вас самое разрушительное в жизни — то, что вы никогда не сможете принять?
— Самое разрушительное — когда люди в возрасте закрываются, сужают жизнь до своих правил и начинают осуждать всех, кто мыслит иначе. Хочется самой оставаться живой, с открытой душой, до самого конца. И уметь извиняться, если ранила, — это важнее, чем быть правой. Заметила, что как только что-то поймешь и «положишь на полочку», жизнь подкинет такую задачку, что придется пересмотреть свои суждения. Например, у меня не было табу как таковых, но был внутренний запрет на постельные сцены. Казалось: почему любовь в кино показывают только через обнаженное тело? Вспоминаю сцену из кинофильма «Любовь и голуби» — камера поднимается, расцветает дерево, летят голуби, и все понятно без лишних слов. Это и есть волшебство. А постоянное обнажение в кадре обесценивает близость. И вот я снимаюсь в сериале «Лиля» и там обойти эту тему было невозможно — она неотделима от тела Лили Брик. Пришлось выбирать: табу или эксперимент. Я не жалею. Лиля научила меня принимать свое тело и чувствовать себя женщиной через тело. Наверное, так может научить только другая женщина. Благодарна режиссеру Вере Сторожевой, оператору Сергею Мачильскому и продюсерам Константину Эрнсту и Денису Евстигнееву за этот опыт.
— Сегодня вы живете в Москве. Есть ли у вас в городе свои любимые места?
— В первую очередь — дом, мне там хорошо. Люблю центр Москвы, Театр Наций, МХТ имени Чехова, московские бульвары и ВДНХ, музеи Васнецова, Цветаевой, Гоголя и Островского. Из городов — Сергиев Посад, Калугу, Кострому, усадьбы Мураново и Абрамцево, Тутаев, Рыбинск, Тетюши в Республике Татарстан. Люблю центр Екатеринбурга, но теперь бываю там только по работе и редко, очень соскучилась. На гастролях открыла для себя Новосибирск, Хабаровск, Улан-Удэ. И много других прекрасных мест. Каждый раз приятно убеждаюсь, что мир вокруг гораздо больше и интереснее, чем кажется.
Беседовала Юлиана Новоселова
Фото: пресс-служба «Наше кино», пресс-служба ООO «Каро»
