— Антон, давайте расскажем про сам проект LAB. Вы придумали его в 2019-м. Стали записывать программы, на которые приглашаете звезд эстрады. Сначала гость поет песню из своего репертуара в вашей аранжировке, затем вы с ним беседуете о музыке и жизни, а в конце он исполняет чужую песню, тоже по-новому обработанную вами. У этих программ на стриминговых сервисах и видеоплатформах высокие рейтинги, миллионы лайков. Лучшие номера каждого сезона проекта вы и отбираете для большого июньского концерта. За все эти годы через LAB прошли десятки артистов. Все ли спокойно соглашаются с выбором той самой, не своей песни?
— Им бывает тяжело, приходится поступаться какими-то своими привычками, работая с нами. Но все очень мужественно себя ведут, наверное, потому что к нам уже накоплено доверие. Хотя, конечно, их судьбы в каком-то смысле в наших руках. Это мы отвечаем за то, будут они на концерте выглядеть круто или нет. Волнение по этому поводу у артистов,
конечно, всегда есть. Если происходит что-то рискованное, убеждаем, показываем, говорим, что мы подстраховались, поможем.
— Некоторые считают, что каверы — тупиковый путь развития музыки. А аранжировки делают те, кто не может написать свое.
—У нас нет проблем с написанием своей музыки. Просто в LAB мы играем в другой песочнице. Наша собственная песочница — более смурная. Мы ведь не поп-группа, а наоборот, антагонисты поп-музыке. В LAB мы объединяем оба течения. Поп-музыка хороша своими песнями, мы — своими музыкальными рефлексиями. Я люблю чужую музыку. Мне
интересно с ней работать, придумывать что-то вокруг нее. Но моя большая любовь — альтернативная музыка, которая никогда в жизни в чарты не попадет.
— Если бы Антон Беляев стал участником LAB, какую советскую или российскую песню он выбрал бы для исполнения?
— Во-первых, я еще не уверен, согласился бы я или нет. Судьба в свое время свела меня с шоу «Голос», где я побыл участником, потом наставником. Этот эксперимент для меня завершен. Участвовать в телешоу, развлекательных программах я не люблю. Даже давать интервью мне неловко. В общем, не факт, что я соглашусь. Но если бы что-то меня заставило, спел бы «Семь тысяч над землей» Валерия Сюткина в нашей версии, песня раскрылась для меня в процессе адаптации. И «Фантазер» Ярослава Евдокимова: в аранжировке LAB в ней появились темные течения. А я за смурное, за что-нибудь потемнее.
— Вы учились музыке в Магадане. Тогда, в юности, вы визуализировали свой будущий успех?
— В юности казалось, что праздник будет постоянным. Играешь за концертом концерт, летишь из города в город, знакомишься с разными людьми, что-то делаешь, затеваешь. И действительно поначалу было так. Но когда дарить праздник становится твоей работой, выясняется, что для этого нужна определенная дисциплина. Ты должен осуществлять рутинные действия, чтобы это все работало, двигалось дальше. Хочешь писать музыку — сидишь в студии. Готовишься к концерту — репетируешь. Это уже не похоже на рок-н-ролл, ответственность, которая на твоих плечах, постоянно придавливает, забыть о ней невозможно. А еще, если хочешь развивать свою линию, нельзя стоять на месте, нужно все время
что-то искать в себе. От этого тоже устаешь. Людям, которые приходят к тебе на концерт, не так важно, в каком ты сегодня настроении, в приподнятом или нет. Я с плохим настроением не выступаю никогда. За все время было, может быть, полтора концерта, на которых я не мог преодолеть свою хандру. Давно научился в любой ситуации просто включаться. Это ремесло.
— Помните, на что потратили первый гонорар?
— Однажды в пятницу в ресторане Red Bar в центре Магадана я заработал какие-то баснословные по тем временам деньги. И, проснувшись, обнаружил, что могу пожить красиво. Купил маме то ли пылесос, то ли сковородки, в общем, домашнюю утварь. Себе — джинсы и рубашку. И у меня еще осталось, чтобы напоить друзей. Помню свое, скажем так, приподнятое настроение после этой вечеринки. Рубашка, которую я купил, была какого-то непонятного цвета, горчично-бурая, да еще с каким-то орнаментом. Она внезапно стала страшно меня бесить.
— Вашему сыну Семену девять, он уже учится в Гнесинке по классу фортепиано. Чему вы сами учитесь у него как музыкант и как человек?
— Я просто вспоминаю благодаря ему о чем-то важном для себя. Мы все время пытаемся заставить детей встать на наше место, сказать: «Смотри, это важно. Надо делать это, от этого зависит то», «Ты мужчина, на тебе ответственность. Если сказал, нужно сделать». А когда становишься на позицию ребенка, понимаешь, что есть вещи, которые можно
в целом и пропустить. Несмотря на то, что ему приходится много трудиться, преодолевать свои детские сложности, связанные с самоорганизацией, с необходимостью удерживать внимание, он абсолютно беззаботный. Этого мне не хватает.
— Как вы проводите время вместе?
— Большую его часть посвящаем тому, что вырабатываем привычку усваивать знания, то есть трудиться. Долгое время я с Семеном занимался сам, но это влечет за собой определенные сложности, напряжение. Теперь помимо его основного преподавателя у него есть еще репетитор по фортепиано, с которым они занимаются дома, я уже не должен
быть таким строгим. Но мы и отдыхаем, конечно. Недавно ходили в парк аттракционов. Выиграли все призы во всех тирах, попали во все тарелочки и были очень собой горды.
— Уже больше года вы — главный редактор глянцевого журнала «Правила жизни», наследующего традиции легендарной русской версии Esquire. Как себя чувствуете в этой роли?
— Неловко. Я привык во всем, чем занимаюсь, проходить путь целиком, от момента, когда ты совершенно ничего не понимаешь, до момента, когда ты понимаешь хоть что-то. Внутренние процессы журнального дела я все еще знаю плоховато, и это меня все время беспокоит. Когда мне предложили возглавить журнал, я сказал: «Вы что, сумасшедшие?
Если я сейчас буду сдавать экзамен по русскому языку, будет очень стыдно». Но мне объяснили: моя роль не в этом. Есть потребность в видении. Хочется понимать, куда двигаться, нестандартно смотреть на вещи, в общем, действовать посмелее. По сути, мне описали работу продюсера, а такой опыт у меня есть. И я сдался. Я включен в процесс довольно
глубоко. Мы вместе с редакцией определяем идеологические направления, работаем над визуальной частью, обложками. Я беру интервью у некоторых героев. К счастью, в журнале безупречная команда, поэтому я чувствую себя защищенным и способным что-то дать.
— Сейчас вы готовите номер журнала, посвященный «меняющемуся темпу нашей жизни и вечному противоречию между желанием все успеть и потребностью замедляться». Как вы сами замедляетесь?
— Я задал себе тот же вопрос, когда писал слово редактора. Многое в своей работе я делаю очень медленно, потому что мне хочется сделать это хорошо. Некоторые умеют делать что-то быстро. Да, может быть, получается не яйцо Фаберже, но работает. И славно. Но у меня диссонанс с «быстро». При этом обманывать себя и думать, что я могу себе
позволить делать все медленно, — тоже бред. Мир несется вперед, и нужно существовать на этих скоростях. В общем, у меня нет ответа на вопрос, как я замедляюсь. Я стараюсь. Если хотя бы вспомнил, что надо замедлиться, это уже неплохой результат.
— Что читаете, смотрите, когда удается «замедлиться»?
— Мне нравятся сериалы, посмотрел за последние пару лет много очень хороших, но на первом месте — «Разделение». Глубокая вещь, красиво снято, мрачная сатира, от которой не хочется смеяться. Что же касается книг, нового за последнее время не было. Снова перечитал «Идиота» Достоевского. И фантастические рассказы середины ХХ века.
Тогда большие фантасты писали для журналов и в борьбе за внимание читателей выдумывали с ума сойти какие сюжеты. Короткая форма, но как изобретательно все сконструировано!
— Зато вы уж точно «замедлились» с выпуском альбомов. Последняя большая пластинка вышла аж в 2015-м. Когда наконец появится новая?
— В том, что альбомы Therr Maitz не выходят, можем честно обвинить LAB. У нас в каталоге проекта уже около ста пятидесяти песен — это много альбомов, на другие времени не остается. Но это не значит, что мы остановились. Стали писать по чуть-чуть, от случая к случаю на русском языке, что-то нам заказывали для кино. Сейчас, на концерте
в июне, сыграем новую песню. Собираемся выпустить на виниле треки, которые никогда не выходили. Пластинка будет называться Taken.
— Сформулируете ваши собственные правила жизни?
— Оно одно. В любой непонятной ситуации беритесь за свои инструменты. Неважно, что это: отвертка, молоток, фортепиано, компьютер, таблица Google. Начинайте фигачить, и все образуется. Я проверял это многократно во всех сферах жизни: и в отношениях, и в воспитании ребенка. Ты в тупике. Начинаешь что-то делать, стараешься выполнить поставленные перед собой задачи и внезапно обнаруживаешь, что ты уже не в колодце, а идешь по лесу, вокруг птички поют.
— Вы много лет активно гастролируете по стране. Какие места особенно любите?
— Меня впечатлил Алтай. Этим летом собираюсь навестить Магаданскую область. Там прекрасно, я люблю природу этого края. И мне кажется, нуждаюсь взглянуть на нее вновь, в теперешнем состоянии. Хочу отвезти туда Семена.
— Куда пойдете первым делом?
— Над морским торговым портом на склоне сопки была тропинка. Не знаю, существует она сейчас или нет. Она ведет к мысу, на котором стоит маяк. Не очень далеко от города. Думаю, что Семену будет интересно.
— В видеопрограммах проекта LAB вы берете у артистов интервью, которые завершаются блицем о песнях, лучше всего подходящих для тех
или иных ситуаций. Вот наш с вами блиц. Лучшая песня для завтрака.
— Любая у Cannibal Corpse (американская дэт-метал группа — прим. ред.).
— Лучшая песня для сына.
— На данный момент — этюды Черни и инвенции Баха.
— Лучшая песня для одиночества.
— Новая песня Therr Maitz, та самая, которую мы сыграем на концерте 13 июня. Никак не можем придумать для нее название. Рабочий вариант — «Больно», но оно дурацкое. Там, наоборот, поется: «Больше не будет больно». Но просто поскольку это длинно, мы все время говорим: «Больно» — и сами презираем такое название.
— Лучшая песня после концерта.
— Никаких песен после концерта! Только массаж, остеопат, баня, чтобы расслабились спазмированные мышцы.
— Лучшая песня для праздника.
— «Оставайся, мальчик, с нами». Когда мы на концерте вдруг начинаем ее играть, люди впадают в ступор, потому что от нас такой музыки не ожидают. А потом начинают смеяться и бросаются в пляс. Я музыкальный сноб и постоянно хочу какого-нибудь прикола, чтобы выйти за пределы этого состояния. LAB тоже, кстати, про борьбу с собственным снобизмом. Потому что разной музыки много, ее хочется понять и полюбить, но наше ДНК не дает этого сделать.
— Лучшая песня для взлета самолета.
— Уже упомянутая «Семь тысяч над землей». В нашей версии она немного грустная, но позволяет легко переключиться с мирского. Самолет — это всегда отключение, даже если летаешь по три-четыре раза в неделю. Попадаешь в другое состояние, в какую-то зону безответственности.
13 июня на «ВТБ Арену» выйдут Юрий Лоза, Татьяна Буланова, Александр Ревва, Тося Чайкина, группы Cream Soda и Ay Yola, блогер и телеведущий Дмитрий Журавлев и многие другие артисты, а также, как принято в проекте, секретные гости. Что они споют и сыграют — не раскрывается!
В этому году мультимедийное шоу станет еще более масштабным. Над ним работали в содружестве с искусствоведами — видеоконтент каждой песни будет связан с одним из шедевров живописи.
Беседовал Альберт Галеев
Фото: Дмитрий Семенушкин
