Уроки дипломатии
Любопытным журналистам, пытавшимся разузнать подробности ее биографии, Эдит Хэд говорила: «У меня есть коробки, в которые я что-то складываю, и забываю об этом навсегда…» Эдит не распространялась о доголливудском периоде жизни, считая его несущественным для своей легенды. Известно, что она родилась в Калифорнии, получила прекрасное образование в области иностранных языков, успела побывать замужем и развестись. О первой работе учительницей французского языка она вспоминала в рамках созданного ею имиджа: «Я носила темно-синий костюм, накрахмаленные белые рубашки и оксфорды, а волосы затягивала в гульку». А главным своим достоинством называла не талант, а умение договариваться с людьми, поворачивая любую щекотливую ситуацию в свою пользу. В мемуарах она вспоминала, как однажды в школе с ней завела разговор коренная француженка. «У меня перед глазами пронеслись девять лет изучения академического французского. Но я ни черта не поняла из того, что сказала Сюзанна. «Знаешь, Сюзанна? — ответила я. — Мне кажется, тебе стоит говорить с нами по-английски, чтобы больше практиковаться». С тех пор все говорили с Сюзанной только по-английски». Впоследствии она говорила: «Я знаю, что в дипломатии я сильнее, чем в эскизах».
Цель любыми средствами
Спустя некоторое время она устроилась учительницей испанского в Голливудскую школу для девочек, где все так или иначе были связаны с киноиндустрией. Чтобы поднять себе ставку, Эдит попросилась преподавать еще и искусство — историю и практику, хотя мало в нем разбиралась и совершенно не умела рисовать. Однако она была очень амбициозной — днем работала, вечером подтягивала знания в художественном институте, ночью штудировала учебники по искусству. Однажды случайно оказавшись на съемочной площадке Paramount, она без памяти влюбилась в мир кино. Когда на глаза ей попалась вакансия помощника художника по костюмам, она решила действовать. «Ночью я пробежала по всему художественному институту и собрала все сливки — лучшие студенческие эскизы пейзажей, натюрмортов и портретов, написанные маслом и акварелью», — рассказывала Эдит. Главный дизайнер Paramount, проводивший собеседование, взглянул на них и сказал, что еще никогда не видел настолько талантливого человека. Ей предложили выйти на работу на следующий день, но как только Эдит попросили набросать пару эскизов вечерних платьев, ее забавный дерзкий обман был раскрыт. Несмотря на это, предприимчивую особу не выставили за дверь, а взяли в штат и обучили сначала рисованию, а затем азам кройки и шитья. Ее азарт и стремление добиться своего во что бы то ни стало были оценены: кино — это бизнес, здесь все средства хороши.
Знать свое место
Разумеется, поначалу ей доверяли только изготовление деталей костюмов для второстепенных персонажей. Прорыв в ее карьере случился в 1936 году, когда Эдит одела в экзотический саронг Дороти Ламур, игравшую принцессу джунглей в одноименном фильме. Картина собрала большую кассу, а саронг стал диковинным аксессуаром, который мечтала заполучить каждая американка. Зрители всегда обращают внимание на то, как актеры одеты в фильмах и за пределами экранов, поклонники подражают кумирам. Эдит Хэд понимала, что и ей самой для работы в Голливуде необходим уникальный образ. Ее фирменным стилем стала прическа, которую она скопировала у актрисы Анны Мэй Вонг: густая короткая прямая челка и шиньон на затылке, а также круглые очки с темными линзами в черной или роговой оправе. И униформа в виде деловых костюмов, о которой она говорила так: «Я всегда ношу бежевое, черное или белое. Во-первых, я хорошо в них выгляжу. Во-вторых, когда я нахожусь рядом со звездой на примерке, а она смотрит в зеркало, я ни в коем случае не хочу соревноваться. На студии я становлюсь невидимкой, только так там можно выжить».
Уметь хранить тайны
Она не только не вступала в дрязги, но практически никогда и никого не критиковала, зная при этом все физические изъяны звезд. Она работала художником по костюмам в 11 фильмах Альфреда Хичкока, мастера триллеров и страшного человека, от которого многие предпочитали держаться подальше. В мемуарах она, как правило, подчеркивала достоинства звезд, с которыми работала. Так, она называла ноги Марлен Дитрих самыми красивыми в Голливуде и отмечала: «Мода — это язык. Некоторые его понимают, некоторые учат, а некоторым он так и не дается. Марлен была из тех, кто чувствовал моду с рождения». Восхищаясь вкусом Одри Хепберн, она писала: «Эта девушка всегда шла впереди высокой моды. Но самое глубокое впечатление на меня произвела ее фигура. Я поняла, что она станет идеальным манекеном для любого моего костюма. Я чувствовала огромное искушение создать костюмы, которые затмят ее. Я могла использовать ее для демонстрации собственного таланта, но не сделала этого. Поверьте, это было нелегко. Я не раз думала об этом». Эдит Хэд восторгалась красотой Элизабет Тейлор: «Когда Элизабет приехала, она выглядела как солнечный свет, движущийся над водой… Она была самой красивой женщиной, которую я когда-либо видела. Ее не так просто одеть, как Грейс Келли и Одри Хепберн, потому что она невысокая. К тому же она имеет очень пышный бюст и короткие ноги. Но, видите ли, эти мелкие недостатки и создают классическую красоту». Их отношения были настолько теплыми, что костюмер даже завещала актрисе авторское ожерелье, сделанное из тридцати антикварных золотых оперных жетонов.
Ни капли скромности
Она пришла в индустрию на закате эпохи немого кино, когда Голливуд рождался как новая американская религия, в которой существовал культ актрис и актеров. Гламурные небожительницы, поддерживая неземной, недосягаемо прекрасный образ, носили драгоценности, сногсшибательные туалеты, отделанные вышивкой и блестками, роскошные меха не только на экране, но и в жизни. Эдит Хэд была лично знакома с Глорией Свенсон, королевой немого кино, которая любила говорить: «До того, как Голливуд начал делать звезд, звезды сделали Голливуд». Однако, когда к 40-м годам прошлого века кинематограф обрел звук, а затем цвет, он приобрел больше реалистичности, и тогда именно Эдит Хэд стала тем человеком, который делает звезд поистине неотразимыми, создавая вокруг них ауру волшебства. Она не только одевала Одри Хепберн, Грейс Келли, Марлен Дитрих, Пола Ньюмана, Элвиса Пресли, Элизабет Тейлор и Бетт Дейвис для громких голливудских проектов, но и консультировала актрис и актеров во времена, когда никто не пользовался услугами стилистов. Она знала себе цену. Самая популярная из ее цитат звучит так: «Я не отличаюсь от других, я просто лучшая. Я ненавижу скромность. А вы разве нет?» Американская публика была хорошо с ней знакома: в 50-е и 60-е годы она вела шоу по радио, а затем по телевидению. Выступая в качестве модного эксперта, она отвечала на наивные вопросы: «Дорогая мисс Хэд, мой рост — 170 сантиметров, вес — 58 килограммов. Я обожаю длинные юбки, но они выглядят на мне мешковато. Юбки какого кроя мне подойдут?», «Дорогая мисс Хэд, я прочитала в модном журнале, что рыжеволосые девушки — единственные, кому по-настоящему идет красный цвет. Я тоже рыжая и хочу у вас спросить, какие оттенки красного мне лучше носить?» Она обладала непререкаемым авторитетом. Отдел дизайна костюма Paramount Эдит Хэд возглавляла почти сорок лет, проявляя фантастическую работоспособность, часто не выходя из костюмерной по 16 часов в день. Всякий раз, когда зритель смотрит «Все о Еве» с Бетт Дейвис, «Забавную мордашку» с Одри Хепберн или «Окно заднего вида» с Грейс Келли и восхищается костюмами героинь, он должен с благодарностью вспоминать и Эдит Хэд.
