Помешанный на кино
Являясь крупной фигурой в американском кинематографе, Вуди Аллен никогда не имел ни темперамента, ни амбиций влиятельного режиссера. Он родился в большой еврейской семье в Нью-Йорке в 1935 году, где ему прочили стезю фармацевта. Однако с детства он был синефилом, обожавшим комедии. Мальчишкой пропадал в кинотеатрах, которые в 40-е годы напоминали дворцы с ковровыми дорожками, тяжелыми люстрами, зеркалами, бронзовыми рамами для афиш, где в мистической темноте залов перед людьми свершалось чудо рождения нового искусства. «Мы жили в Бруклине, в той его части, где селился нижний слой среднего класса, и в округе было не меньше 25 кинотеатров. Пока я был совсем маленьким, меня водила в кино старшая двоюродная сестра — мы ходили с ней раз в неделю. А когда я стал постарше… У ребят была такая проблема — многие родители не поощряли увлечение кино. Особенно летом им постоянно говорили: «Поиграл бы ты лучше на воздухе, побегал бы, позагорал, сходил бы искупаться». Тогда кино было окружено разными «гигиеническими» мифами: считалось, что из-за него портится зрение и так далее. Но моих родителей эти вещи не особенно волновали, они никогда не пытались занять меня чем-то другим. И я с детства не любил лето, не выносил жару и солнце. А в кинотеатрах были кондиционеры. Я бывал в кино по четыре, по пять, по шесть раз в неделю, а иногда ходил каждый день — смотря по тому, сколько денег мне удавалось наскрести».
Забавный очкарик
Очарованный комическим жанром, Вуди Аллен сам мечтал создавать смешное — он охотно тренировался делать фокусы, чтобы показывать их в кругу семьи или в компании друзей, в 16 лет, еще будучи школьником, начал зарабатывать первые деньги, придумывая короткие шутки для нью-йоркских газетенок, и постепенно набивал руку на комедийной ниве, выдавая что-нибудь в таком духе: «Лицемер — это тот, кто написал книгу об атеизме, а затем молится, чтобы она стала бестселлером». Робея печататься в газетных колонках под своим настоящим именем, — Аллан Стюарт Конигсберг — он придумал идеальный для комика, озорной и жизнерадостный псевдоним Вуди Аллен. Вскоре его нанял пресс-агент, который занимался поиском остроумных реплик для своих клиентов, и Вуди Аллен стал писать репризы — легко и непринужденно он сочинял по 50 шуток в день. Со временем колкости и остроты Вуди Аллена появились на радио и телевидении в исполнении комиков, он пробовал писать рассказы и пьесы, которые поначалу были совсем неважными, пока наконец автор скетчей не стал выступать с собственными номерами и не написал сценарий фильма, который ему просто пришлось снять самостоятельно. Он сделал это не из тщеславия, а с целью спасения замысла, ведь ему казалось, что никто не понимал, как следовало бы делать такой фильм. В нем он сыграл небольшую роль, которая определила его типаж. Для создания комического амплуа он эксплуатировал образ субтильного очкарика со старческой мудростью в глазах, отвергнутого обществом маленького человека. А потом в интервью подкреплял этот хрестоматийный портрет автобиографическими откровениями, преисполненными самоиронии: «Мама рассказывала, что поначалу я был очень милым веселым ребенком, но где-то лет в пять стал ворчливым и мрачным», «Однажды я попал в детский лагерь и был избит представителями всех рас, национальностей и вероисповеданий», «Я получил ужасное образование. Я окончил школу для эмоционально неустойчивых учителей», «Вот говорят: человек создан по образу Божьему. То есть вы на полном серьезе полагаете, что Бог — рыжий, маленького роста и в очках?»
Художник-самоучка
На самом деле тщедушный невротичный интеллектуал был уверенным в себе творцом. Через год после дебюта в кино, который пришелся на тридцатилетие Вуди Аллена, его ждал театральный триумф — пьеса «Не пейте эту воду», премьера которой состоялась 17 ноября 1966 года, сделала его одним из самых удачливых драматургов на Бродвее, выдержав впоследствии 598 представлений. Человек, который никогда не учился ни сценарному, ни актерскому, ни режиссерскому мастерству, занялся написанием сценариев, по которым снимал фильмы, где играл одну из ролей. Вуди Аллен абсолютно не верит в школы: «В нашем деле ничему нельзя научить, это сократический процесс. Творческие навыки входят в человека через какое-то другое отверстие, чем просто знания. Чтобы стать джазовым музыкантом, нужно слушать джаз — слушать, слушать и слушать. Это любовный акт. И именно потому, что ты эту музыку любишь… ты этой музыке учишься. То же самое касается и писания пьес, и постановки фильмов, и актерского мастерства. С годами без всякого усилия это входит в плоть и кровь».
Нью-йоркский период
Долгое время он представлял собой тип зацикленного на локациях, образах, темах и даже мельчайших нюансах художника. На протяжении сорока лет снимал фильмы только в Нью-Йорке. Здесь была создана, например, его знаменитая «Нью-Йоркская трилогия» — «Энни Холл», «Интерьеры» и «Манхэттен». Титры во всех лентах печатались однажды выбранным шрифтом, который больше никогда не менялся. Он часто обращается к одной и той же теме, например, к кризису супружества: «Некоторые браки заканчиваются хорошо; другие длятся всю жизнь». Или использует один и тот же символ: «Дождь — это всегда очень красиво. Я обожаю дождь. Дождь способствует зарождению интимности, будь то влюбленность или иные формы общности». Он также отличался постоянством в своей привязанности к актрисам. Любовные отношения с Дайан Китон, снимавшейся в его картинах, переросли в большую дружбу. «Она всегда воровала у меня фильмы, — шутил Вуди Аллен. — Я писал фильм под себя, а ей отводил роль второго плана. Но когда картина выходила на экраны, Дайан была ее звездой, а моя роль оказывалась второстепенной. Множество вещей я впервые увидел ее глазами. У нее всегда был безупречный визуальный вкус. Музыкальный вкус, вкус к чисто интеллектуальным, умственным вещам — и в дополнение к этому еще и тонкое чувство визуального. Я до сих пор полагаюсь на ее суждения. Самый важный просмотр любого из моих фильмов — это когда Дайан в городе и мне удается ее затащить на показ». А вот роман с Миа Фэрроу, длившийся больше десяти лет, закончился скандалом, когда звезда фильмов Вуди Аллена узнала о его связи со своей приемной дочерью Сун-И Превен, тогда студенткой колледжа, на которой он женат до сих пор. Тогда репутация Вуди Аллена была запятнана, но он хладнокровно продолжал работать. Заканчивая напряженный телефонный разговор с адвокатом, он клал трубку и обращался к съемочной группе: «Ну что ж, продолжим заниматься нашими комическими пустяками». Все его фильмы тех лет были похожи друг на друга, во всех них чего-то не хватало и в то же время было что-то неуловимое. О большинстве из них Вуди Аллен говорил так: «Я уже на съемках понимал, что никто не пойдет их смотреть. Даже если с художественной точки зрения я был доволен своей работой и осознавал, что фильм получился, я знал, что публику он не соберет».
Джаз по понедельникам
В Америке его фильмы действительно не делали кассы, зато европейскому зрителю импонировала главная алленовская тема — любовь и ее производные: ревность, измены, разочарование, а также заигрывание с психоанализом и поэтически-ироническая тональность. Коммерческий успех пришел к картинам Вуди Аллена, когда он начал снимать в Европе. Первая европейская лента режиссера — лихо закрученная криминальная драма «Матч Поинт» — снималась в Лондоне. «Вики, Кристина, Барселона» — фильм о жизни испанской богемы и любовных треугольниках. Самый кассовый фильм Вуди Аллена за всю его карьеру, «Полночь в Париже», — это красивая история о путешествии во времени, где второстепенными персонажами являются знаменитые жители города искусства и любви: Хемингуэй, Пикассо, супруги Фицджеральд, Гертруда Стайн. Вуди Аллен создал кино, открывающее зрителю фантастическую возможность путешествовать не выходя из дома. Пользуясь естественными декорациями Лондона, Барселоны, Парижа и Рима, Сан-Себастьяна, он совершенно не претендовал на роль гида — здесь он такой же неофит, как любой турист. Показывая города, он опирался на штампы — и это сделало его последние фильмы популярными. В своей скромной персоне Вуди Аллен воплотил великую американскую мечту. Он богат, знаменит и делает все, что пожелает, например, каждый вечер по понедельникам играет джаз на кларнете в одном из ресторанов Нью-Йорка. Он — настоящая городская легенда и живой классик американского кинематографа, театра, литературы. В свои 87 лет этот неутомимый энтузиаст продолжает сочинять сценарии, печатая на допотопной пишущей машинке. Учитывая, что его родители были столетними долгожителями, у него есть все шансы снять еще десяток необязательных и несерьезных картин, полных очаровательного житейского юмора. Некоторым из нас иногда просто необходимо посмотреть новый фильм Вуди Аллена, чтобы примириться с действительностью и понять, что все идет своим чередом.
