Йоко Оно. О счастливой доле тараканов

Уже много лет по всему миру странствуют передвижные выставки Йоко Оно и Джона Леннона, причем каждая сама по себе. К сожалению, в России еще не экспонировались работы одного из основателей «Битлз», а вот «Одиссея таракана» Йоко Оно побывала в Москве
Маленькая темноволосая женщина с необыкновенно пронзительными глазами. Неизменно в черном. Она знаменитая художница, повлиявшая своим творчеством на современное искусство. Но в первую очередь она вдова Джона Леннона

 

— Госпожа Оно, вы уже имеете представления о Москве. С чем или с кем у вас ассоциируется столица Россия?

— С радугой. В этом смысле ваша столица — идеальное на Земле место. Ведь смысл нашей жизни заключается в том, чтобы сделать ее красочной, насыщенной, разноцветной, многогранной и лучистой.

— И только? Но вы известны своей мужественной борьбой против всех войн и кровопролитий. В этом смысле Москва не самый мирный город во Вселенной.

— Все человечество я разделяю на два мира, на два лагеря, а говоря современным языком, на две индустрии: войны и мира. Я, как и Джон Леннон, принадлежу к людям мира. Самое важное, что нас большинство. Но не только художники, музыканты, писатели и поэты должны бороться с индустрией войны, а каждый человек. Я понимаю, что у молодежи, не испытавшей ужас войны, велик соблазн примкнуть к агрессорам, палачам, политикам, наживающимся на войне, поэтому им должно помочь искусство.

— Вы пережили войну?

— Девчонкой я пряталась в бункере, спасаясь от атомной бомбы, сброшенной на Хиросиму и Нагасаки. Джон Леннон тоже дитя войны. По прошествии многих лет я уже начинаю думать, что именно военное детство нас больше всего породнило с Джоном. Нам пришлось жить в ХХ веке — веке жестокости, насилия и несправедливости, и вместе мечтать, бороться за то, чтобы этот мир изменился. Бороться и любить.

Для этой инсталляции потребовалось несколько больших залов ГУМА. Вещи, предметы, машины, автоматы, взятые из ушедшего ХХ века, — среда обитания этого насекомого. Почему главным героем своего длительного путешествия она выбрала таракана и как воспринял бы ее выставку Джон Леннон? На эти вопросы Йоко Оно ищет ответ.

— Когда вы создавали выставку «Одиссея таракана», думали ли о том, понравилась бы она Джону или нет?

— К счастью, Джон с первой и до последней нашей встречи избавил меня от своей критичности и объективности. Ему нравилось все, что я делала, причем до такой степени, что весь мир обвинял его в слепой любви ко мне.

— Если выставка называется «Одиссея таракана», возможно, вы выступаете в ней в качестве Пенелопы, которая 20 лет ждала своего супруга — царя Итаки Одиссея?

— Я не вправе претендовать на славу Пенелопы, да и не хочу. Скорее, в этой выставке я отвожу себе роль таракана, путешествующего по ХХ веку. Тараканы — те существа, которые умудряются выжить даже при ядерном взрыве, как выжила я. Отсюда можно сделать вывод, что тараканы — настолько сильная раса, что переживет человечество. Мысль о счастливой доле тараканов, а также желание хотя бы с помощью искусства превратиться в них, на меня навеял рассказа Франца Кафки «Превращение».

Йоко Оно — авангардный художник, певица, вдова Джона Леннона. Принимала участие в сольных проектах мужа, а также в записи некоторых песен The Beatles. Джон и Йоко встретились в 1966 году в лондонском художественном салоне. Позже музыкант развелся с первой женой Синтией и 20 марта 1969 года в Гибралтаре зарегистрировал брак с Йоко. Вместе пара записала несколько экспериментальных альбомов, для обложки одного из них сфотографировавшись нагишом, предприняла первую политическую акцию: в постели номера амстердамского отеля Джон и Йоко выражали протест против военных действий во Вьетнаме.

— Госпожа Оно, существуют ли для вас закрытые темы, которые как художник вы принципиально игнорируете?

— Все, что художник выражает в своем творчестве, достойно уважения. Возможно, мой ответ покажется вам уклончивым. Впрочем, я не большой специалист по теории искусства. Ведь меня никто не учил живописи, я даже не посещала художественную школу. Единственный мой учитель в искусстве — собственная память.

— Это правда, что первые уроки живописи вам дала ваша тетушка Варвара, которая, кстати, была русской?

— Да, я обожала своих тетушек, Анну и Варвару, и они действительно были русскими. Поэтому я всегда с удовольствием приезжаю в вашу страну.

Много лет Йоко выступала в роли экстравагантного авангардного художника: снимала фильм про задницы, устраивала перформанс под названием «Отрежь кусочек», где зрители должны были отрезать кусочки ее от платья, издавала абсурдистскую книгу поэзии «Грейпфрут», создавала инсталляцию под названием «Да», состоящую из белой стремянки, взобравшись на которую, зритель обнаруживал висящую на цепи лупу, сквозь которую на листе бумаги в рамке можно увидеть слово «Да».

— У вас двое детей — дочь от первого брака и сын Джона Леннона. Как вы их воспитывали?

— Я старалась им говорить правду, какой бы жестокой она ни была. Так я старалась застраховать их от разочарования в жизни. Считаю, что детям надо показывать все в истинном свете, без ретуши и цензуры. Уверена, они поймут.

— Будет ли в России экспонироваться выставка художественных работ Джона Леннона?

— Если бы меня об этом попросили, то конечно. Искусство Джона пользуется большой популярностью во всем мире.

— Вас обременяет слава вдовы Джона Леннона?

— Любая слава — явление относительное и, по большому счету, не очень важное. В настоящее время движущая сила, способная изменить мир к лучшему, — это не знаменитости, политики, музыканты и художники, а так называемое «молчаливое большинство». Как вдова Джона Леннона я делаю все, что могу, и как художница, композитор я тоже прилагаю максимум усилий. Возможно, я хотела бы жить более молчаливо и замкнуто, но не могу себе этого позволить ради Джона. Он был борцом до последнего вздоха и не принял бы моего покоя. Пожалуй, это единственное, чего бы мне не простил Джон Леннон, — безучастного отношения ко всему, что происходит в мире.

Интервьюер: Анжелика Заозерская

Фотограф: Наталья Нечаева