Два слона и дива Довима

Самая высокооплачиваемая модель своего времени — Довима появилась в послевоенном Париже, когда величайший кутюрье Кристиан Диор придумал для модниц новый образ: романтичный, изящный, недосягаемый, в высшей степени элегантный. Начиналось последнее в истории десятилетие, когда мода была абсолютно лишена всякой пошлости, что позволяло женщине всегда оставаться загадкой.
Несколько лет назад на аукционе Christie´s за 1 151 976 долларов была продана одна из самых знаменитых модных фотографий всех времен, сделанная Ричардом Аведоном в Париже в 1955 году. На фотографии изображены два слона и Довима, спокойная, отчужденная, величавая, в элегантном платье от Christian Dior, которое придумал юный Ив Сен-Лоран.

Прелесть тайны

Это была прекрасная эпоха, еще не извращенная изобретением мини-юбки и откровенной сексуальностью, когда дизайнеры действительно одевали женщин. Длинные перчатки, пышные приталенные или узкие длинные платья, на которые уходило много ткани, шляпки с вуалетками — все это делало тайну из рук, ног и даже лица женщины. В то время моделям было необязательно улыбаться, потому что отсутствие улыбки — тоже интрига. Единственный внешний дефект Довимы — некрасивые зубы, которые она сломала в детстве, играя в платяном шкафу матери, не повлиял на ее блестящую карьеру. Довима была обычной профессионально не устроенной замужней американкой и попала в мир моды случайно. На одной из улиц Нью-Йорка ее заметил редактор глянцевой святыни Vogue, и уже на следующий день она позировала для культового фотографа Ирвинга Пенна. «Я всегда чувствовала себя как будто в фильме, — говорила она, — я снимаюсь в этом фильме, только на самом деле это не я… После той первой сессии Vogue снимал меня каждый день, и я сама уже начала думать о себе как о модели. Я была то прима-балериной, то танцовщицей, то кинозвездой, то клоуном, то брошенной женой. Я была всем, что можно выразить с помощью взгляда, жеста, позы, настроения и правильно подобранного костюма. Чем больше требовали фотографы, тем больше я готова была отдать. Я находила способы за три минуты изменить прическу. Иногда, если мы работали не в студии, я переодевалась в такси, под деревом или даже в телефонной будке».

Аведон рассказывал своей коллеге о Довиме в Африке: «Она собиралась в путешествие по пустыне на верблюдах. Всем велели брать не больше одной небольшой сумки, но Довима притащила огромный чемодан. Мы решили, что у нее там одежда, и спросили: «Зачем ты тащишь с собой столько тряпок?» А она ответила: «Это не тряпки, это мои книги!» Но оказалось, что это все комиксы — огромный чемодан комиксов.

Веселые картинки

Довима была нарасхват и зарабатывала больше всех моделей — 30 долларов в час. В августе 1950 года она уехала в Париж вместе с Дианой Вриланд и Ричардом Аведоном, работать для Harper’s Bazaar. Ее внешность полностью соответствовала канонам красоты стиля new look. Худощавая, плавная, грациозная, с осиной талией, с красивыми линиями фигуры, называемой «песочные часы», с благородными тонкими чертами лица, она покорила одного из самых влиятельных фотографов мира — Ричарда Аведона. Однако Довима была редкостно глупа. Не получив достойного образования — в детстве ревматизм приковал ее к постели на семь лет — она имела узкий кругозор и инфантильные увлечения. Когда она приехала в Египет для очередных съемок с Аведоном, у нее поинтересовались: «Как вам Африка?» «Африка? — удивленно переспросила она. — Какая еще Африка? Это же Египет!» Ей растолковали, что Египет находится в Африке, на что она ответила: «Надо было запросить двойную цену».  К 1953 году она успела объездить полмира, работая едва ли не со всеми знаменитыми фотографами и демонстрируя наряды Christian Dior, Balenciaga, Givenchy. Удача была явно на ее стороне, а вот любимый муж лишился работы и запил. Довима увеличила свою ставку до 60 долларов в час, кормила семью, но спустя несколько лет развелась и снова вышла замуж за чиновника службы иммиграции.  В 1958 году у них родилась дочь Эллисон. Несмотря на то что к тому времени ей было уже за тридцать, у нее была масса заказов. Она снова повысила ставку до 75 долларов в час, но на этот раз фортуна ей изменила — ее перестали приглашать на съемки. Тогда она захотела получить часть агентства, в котором была официально устроена, но в итоге поссорилась с владелицей и из-за своих амбиций потеряла постоянное место работы.

Эту женщину сложно назвать великой личностью, но совершенно очевидно, что она стала культовой фигурой и частью непревзойденных по элегантности произведений искусства пятидесятых годов.

Уйти красиво

Несмотря на то что Довима продолжала позировать до 1962 года, она уверяла, что решение пришло к ней на верхней ступеньке кованой железной лестницы в студии Аведона в 1959 году. Она была одета во что-то ярко-розовое и держала огромную букву «А», которая должна была стать частью логотипа Harper’s Bazaar на обложке. Посмотрев вниз, она вспомнила совет друга уйти, когда она окажется на вершине. «Это моя последняя съемка», — сказала она удивленному Аведону. Он открыл бутылку Dom Perignon. Интуиция не обманула ее — ей пора было уходить из модельного бизнеса, потому что наступало время Твигги, а это уже совершенно иной тип красоты и совсем другая история. Она старалась развенчать репутацию глупой куклы, снималась в кино, в том числе в известном фильме «Смешная мордашка» с Одри Хепберн в главной роли, играла в театре, пыталась заниматься телевизионной журналистикой и даже открыть свое модельное агентство. Но судьба больше не давала ей шанса на успех. Второй ее брак развалился. В 1960 она с дочерью уехала от супруга в другой город. Ее муж заявил о похищении ребенка в ФБР. Вследствие этого Довима потеряла опеку над ребенком во время развода и больше никогда не видела девочку. Она «выкинула свои накладные ресницы» и снова стала обычной американкой, найдя утешение с барменом из ресторана, где работала официанткой. Но счастье было недолгим — вскоре мужчина серьезно заболел, и небеса забрали у нее эту последнюю любовь.

Автор: Кристина Фадина