T: (343) 37 62 600

E: reklama@uam.ru

V: iPad
Обновленный сайт журнала «Уральские авиалинии» теперь и на iPad!
Смотри с друзьями, читай интересные статьи.
Закрыть
№ 7 (108) Август/Август 2018
№108

Толстоганова как случай из личной жизни

«У Виктории Толстогановой — удивительное лицо. Оно может быть прекрасным, как лик богини, а может быть незаметным, как лицо из толпы. Это свойство дает ей возможность играть самые разноплановые роли — от аристократок до деревенщин. Но особенно ее любят снимать в ролях медсестер, военно-полевых жен, снайперов и разведчиц. В кино она востребована, но хочется, чтобы ей поскорей дали ее самую-самую главную роль…» Лучше и не скажешь. Во всяком случае, я точно не смогу. Но попробую.

 

Я считаю, что ты воплощаешь главный в России женский архетип. Что бы ты не играла, ты везде Родина-мать. Знаешь, есть такое устойчивое представление, что у нас матриархат и бабы всё на себе тянут? Откуда в тебе это?

 

— Самое распространенное, о чем меня спрашивают: откуда вы знаете про войну, как вы это играете? И клянусь, я не знаю, как это объяснить. Но мне кажется, что это не только у меня. Это у всего нашего поколения. Да, я не воевала. Но я ходила в школу, была пионером, читала книжки про героев. И мне кажется, что и с молоком матери, и в атмосфере школы, и двора впитала знания о том времени, которого мои дети уже знать не будут.

 

А на съемках вам боевое оружие дают?

 

— Ну что ты! Нам, конечно, объясняют, как стрелять. Но оружие дают не боевое. Оно холостыми стреляет. Хотя оно тоже достаточно страшное. В «Палаче» у меня из-за этого был чуть ли не нервный срыв. Пожалуй, это единственная работа, которая из меня столько здоровья вынула. Мне целыми днями нужно было расстреливать кого-то. Получала пистолет, и я выла: ну пожалуйста, ну не надо, я не хочу больше! Это дико страшно, психологически невыносимо. Даже играя, убивать очень тяжело.

 

Ты за МКАД когда-нибудь выезжала?

 

— Конечно! Я знаю, как живут люди! У меня в детстве всё было: дедушка-разведчик, бабушка с кудрями и до 9 лет я ела черную икру на завтрак, потому что у дедушки был военный паек. Когда у меня родилась сестра, жизнь моя изменилась, но это не из-за Лерки, просто я помню, что с ней уже такого не было. До этого всё было какое-то ненастоящее. А настоящее — это отсутствие денег у мамы с папой. Категорическое! Потому всё, что связано с бедностью, я знаю. Помню, когда Вадим Юсупович Абдрашитов подвел меня к раскадровкам — какой-то завод, ужасный город — то сказал: вот подъезд, в котором вы будете жить. А я думаю: какой он смешной! Он мне хочет показать что-то, чего я якобы не знаю, а я это знаю. На уровне запаха краски в подъезде.

 

Боишься ли ты потерять память?

 

— Я не боюсь потерять память. Почему не боюсь? Потому что мне всё равно будет. А тексты я не учу. Бывают, конечно, припадки. Недавно я получила текст за два дня, это по-божески, есть время. Думаю: надо выучить. Но сегодня не буду, завтра! И это «завтра» пронеслось очень быстро. Засыпая с сыном Иваном вот в это самое «завтра», я понимаю: черт возьми, опять я ничего не выучила! Ну ладно, буду учить, пока гримируюсь. На это есть два часа. Но ничего запомнить не могу. А потом вдруг понимаю, что через пять минут будет «Мотор»! И текст учится каким-то страшным чудом. А потом так же быстро забывается.

 

Как быть счастливым?

 

— К своим годам я знаю рецепт счастья. Не потому, что сама его испытала. Скорее наоборот. Возможно, если бы у меня это получилось, я не знала бы его. Но это мой личный закон счастья. Счастье — это… быть честным. Неважно, с собой, не с собой. Быть честным и не испытывать чувства вины. Я не говорю про людей, которые вообще его не испытывают, которые через кого-то перешагивают. Там, наверное, счастье немножко по-другому строится. Для меня счастье — внутреннее равновесие. Когда ты просыпаешься утром с чистой совестью.

 

Александр Шабуров